билась в висках паническая мысль. — Держу себя раскрытой. И они видят каждую каплю влаги. Видят, как сильно я возбуждена».*
— Шире, — Лидия медленно двинулась по кругу, её цепкий взгляд бесцеремонно проникал между раздвинутых ног. — Не прячьтесь. Это ваше тело. Вы обязаны знать каждую его складку, каждый миллиметр.
Она остановилась возле одной из женщин, которая инстинктивно попыталась свести дрожащие колени.
— Нет. Открой. Покажи всё. Здесь нечего прятать — у всех одно и то же.
Женщина всхлипнула и непослушными пальцами снова растянула влажную плоть. Инструктор удовлетворённо кивнула и пошла дальше.
Анна держала себя раскрытой. Щёки обжигало лихорадочным жаром. Сквозь пелену унижения она поймала взгляд женщины напротив — блондинки лет тридцати. Чужие глаза были прикованы к промежности Анны. Анна до одури хотела сжаться, но непослушные пальцы, скользкие от собственной влаги, продолжали безжалостно растягивать плоть, подчиняясь приказу.
— Теперь следующий шаг, — голос Лидии скользнул над их опущенными головами, ровный и устрашающе спокойный. — Одной рукой продолжайте удерживать губы разведёнными. Второй — оттяните капюшон клитора вверх. Обнажите его.
У Анны перехватило дыхание, грудь судорожно сжалась.
*«Нет. Пожалуйста, нет. Только не это».*
— Это эпицентр вашей чувствительности, — чеканила инструктор, медленно вышагивая по кругу. Звук её шагов отдавался в натянутых нервах. — Вы обязаны его знать. Видеть. Не прятаться от него. Когда вы научитесь смотреть на собственную природу без стыда, вы сделаете первый шаг к истинному принятию своей роли.
Дрожащей левой рукой Анна продолжала держать себя раскрытой. Правая, словно чужая, медленно потянулась к набухшей плоти. Скользкие от обильной смазки подушечки пальцев нащупали тонкую, натянутую складку кожи. Под ней бился, отдаваясь глухими ударами в самый низ живота, раскалённый комок нервов. Преодолевая удушливую волну стыда, Анна потянула влажную ткань вверх.
Клитор оказался неестественно крупным, налитым тяжёлой кровью, глянцево-красным от выступившей влаги. Он жил своей жизнью — Анна воочию видела, как он тяжело пульсирует и подрагивает в такт её загнанному сердцу. Разогнанный химией, истерзанный жёстким ворсом матов, он болезненно горел от малейшего дуновения прохладного воздуха в зале.
Она смотрела на себя, распятую собственными руками, — и знала, что на нее смотрят. Пятнадцать тяжело дышащих женщин в замкнутом кругу. Пятнадцать пар раздвинутых бёдер, выставленная напоказ, истекающая соками плоть. И все они, включая блондинку напротив, отчётливо видели, насколько Анна сломлена химией. Видели этот блестящий от влаги, болезненно торчащий бугорок, выдающий её неконтролируемое, животное возбуждение.
*«Это невыносимо. Они все видят. Видят, как я этого хочу...»*
— Набухание и пульсация — это естественный отклик на протокол, — произнесла Лидия, словно читая её панические мысли. Инструктор остановилась в центре круга, властно оглядывая каждую обнажённую женщину. — Не вздумайте сжиматься. Не смейте прятать. Держите открытым. Если плоть налилась кровью, значит, механизм запущен верно. Значит, вы готовы.
Инструктор пошла дальше. Остановилась у Веры.
Анна повернула голову. Вера сидела с разведёнными коленями, левая рука держала половые губы раскрытыми. Правая — отодвинула капюшон. Клитор Веры — крупный, налитой, тёмно-розовый — обнажён. Вера смотрела вниз, на себя. Слёзы катились по щекам, но она молчала.
Инструктор посмотрела, кивнула.
— Хорошо. Полное раскрытие. Вижу выраженную реакцию — набухание, увлажнение. Тело работает как надо.
Вера вздрогнула от этих слов — чужая женщина стояла над ней и вслух комментировала состояние её клитора. Слеза упала на бедро.
— Не плачь. Слёзы — тоже сопротивление, — сказала инструктор и пошла дальше.
*Она ненавидит это*, думала Анна.
— Теперь — в пары, — объявила инструктор. — Каждая выбирает партнёршу. Садитесь друг напротив друга.
Анна повернулась к Вере. Вера посмотрела на неё — глаза мокрые, красные.
Случай на море