Особенно когда Андрей, передавая ей тарелку, провёл пальцами по её запястью чуть дольше, чем нужно. Или когда Руслан, сидевший с другой стороны, положил руку ей на спинку стула и периодически касался её плеча.
Вечером, когда мы вернулись в нашу комнату на втором этаже, Лена была особенно страстной. Она сама стащила с меня футболку, прижалась всем телом и прошептала в губы:
— Трахни меня, Артур… Я сегодня так тебя хочу. Говорят в гостях, всегда возникает повышенная тяга к сексу...
Мы занимались любовью долго и горячо. Я брал её сзади, держа за бёдра, и слышал, как она стонет в подушку. Но даже в эти моменты в моей голове всплывали картинки: как она обнималась с Андреем, как Руслан почти поцеловал её в губы. И вместо ревности я почувствовал странное, тёплое возбуждение внизу живота. Уже после, когда Лена лежала у меня на груди, тяжело дыша, я провёл ладонью по её волосам и тихо спросил:
— Ты так рада их всех видеть?
Она немного помолчала, а потом ответила мягко, почти шёпотом:
— Они — моя семья, Артур… Ты даже не представляешь, как сильно я по ним соскучилась.
В её голосе было что-то такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Но я списал всё на родственные чувства. На жару. На вино. На долгую разлуку.
После ужина Лена помогла маме убрать со стола, а потом вдруг хлопнула себя по лбу и сказала с лёгкой улыбкой:
— Ой, совсем забыла! Мне нужно забежать к Светке на полчасика. Мы с ней сто лет не виделись. Ты не против, солнышко?
— Конечно, иди, — ответил я, целуя её в макушку. — Только не задерживайся сильно.
Она кивнула, быстро чмокнула меня в щёку и выпорхнула из дома. Я остался во дворе с Андреем и отцом, мы пили вино и болтали о всякой ерунде. Часы тикали. Полчаса превратились в час, потом в два… За это время я пропустил тот момент, когда брат жены и его друг, куда-то исчезли. Когда стрелки перевалили за полночь, а Лены всё не было, внутри меня начало подниматься тревожное, липкое чувство.
Я написал ей сообщение. Не ответила. Позвонил — тишина. В голове полезли самые чёрные мысли: вдруг что-то случилось, вдруг её кто-то обидел в этом ночном городе… Я уже собирался идти искать, когда около двух часов ночи тихо скрипнула калитка.
Лена вошла во двор. Растрёпанная. Волосы в беспорядке, помада размазана, сарафан слегка помят. От неё пахло… чужим мужским одеколоном, потом и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым запахом секса. Руки у неё дрожали, когда она пыталась закрыть за собой дверь.
— Лена… — выдохнул я, подбегая к ней. Сердце колотилось как бешеное. — Что случилось?! Ты где была?! Я уже с ума схожу!
Она подняла на меня глаза — в них стояли слёзы. Нижняя губа дрожала. Лена сделала шаг вперёд, прижалась ко мне всем телом и вдруг расплакалась — громко, навзрыд, как ребёнок.
— Артур… я больше не могу молчать… — всхлипывала она, уткнувшись мне в грудь. — Этот груз меня убивает… Я должна тебе всё рассказать… прямо сейчас…
Мы поднялись в нашу комнату. Я закрыл дверь на ключ. Лена села на край кровати, обхватила себя руками и начала говорить. Голос её дрожал, но слова лились потоком, будто прорвало плотину.
— Всё началось, когда мне было семнадцать и я окончила школу… Андрей хоть и младше, но развит был не по годам. Мы всегда были очень близки. Ближе, чем положено брату и сестре. Сначала просто обнимались, трогали друг друга… по-детски, из любопытства. А потом… не смогли
Со мною это приключилось