Она улыбнулась разбитыми губами, и кровь потекла по подбородку.
— Ну? — сказала она. — Вы хотели Время Хлыста. Вы его получите.
Ася развернулась и ударила ближайшего ногой в живот.
Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Мужчина — судя по ощущениям, костлявый, с жидкими мышцами, которые только казались твердыми под балахоном — получил разрыв внутренних органов. Ася чувствовала, как под ее пяткой что-то лопнуло, как подалась плоть, как хрустнули ребра. Удар был такой силы, что он отлетел к стене и впечатался в нее как мешок. Хруст костей — позвоночника, лопаток, черепа — был отвратительным. Он разнесся по подвалу, как выстрел, как треск сухой ветки.
Ася смотрела на свою ногу. Она была покрыта стальными венами — синими, толстыми, пульсирующими, как змеи, которые обвили ее икру. Квадрицепс вздулся, и каждая мышца была видна под кожей, как анатомический атлас.
И она стала течь.
Вагина начала течь по ноге. Смазка — горячая, густая, обильная — потекла по бедру, собиралась в ложбинке за коленом, капала на пол. Клитор пульсировал в предвкушении разрядки, набухал, твердел, как кнопка, которую так и хотелось нажать.
Ася повернулась к остальным.
Женщина — та самая, с шипастым членом — завизжала:
— Мы не боимся тебя, стероидная мразь!
Ася еле-еле улыбнулась своими уничтоженными губами. Кровь сочилась из трещин, смешиваясь со слюной, капала на грудь, на золотые кольца в сосках. Она облизнулась своим раздвоенным языком — два розовых лепестка мелькнули в воздухе, и она почувствовала вкус металла. Кровь. Своя кровь.
— Очень зря, — сказала она.
Следующий удар пришелся кулаком в ближайшую маску. Костяшки Аси — твердые, как сталь, — сломали пластик, вмяли его в лицо, раздробили кости. Кто-то завизжал — высоко, тонко, как подстреленный зверек.
— Тише, тише, — ласково сказала Ася, наклоняясь к корчащемуся телу. — Не кричи. Иначе вырву тебе язык.
Она ударила еще раз. И еще. И еще. Кулак входил в плоть, как в масло, разрывая кожу, ломая кости, превращая лицо в кровавое месиво. Человек под маской перестал кричать. Перестал дышать. Перестал быть человеком.
Ася выпрямилась. Окинула взглядом комнату. Несколько человек — те, кто еще стоял на ногах, кто не пытался бежать, кто забился в угол — смотрели на нее в ужасе.
Она спокойно пошла к двери. Каждый ее шаг отдавался в бетонном полу глухим ударом. Мышцы ходили под кожей как змеи — бицепсы перекатывались, трицепсы сокращались, трапеции вздымались и опадали, как крылья.
Повернув ключ в двери, Ася вытащила его и зажала в кулаке. Металл впился в ладонь, но она не чувствовала боли. Только силу.
Все смотрели на нее словно в гипнозе.
— Пока не скажу стоп-слово, — произнесла Ася, — вы мои.
Женщина с шипастым членом попыталась ударить ее кнутом в глаза. Удар был очень быстрым — Ася слышала свист рассекаемого воздуха, чувствовала, как жало плети летит прямо в зрачок.
В последний момент она поймала свободной рукой хлыст. Пальцы сомкнулись на коже, и Ася резко дернула. Женщина полетела на нее, будто ничего не весила — Ася чувствовала, как та оторвалась от пола, как ее тело на секунду повисло в воздухе.
Ася сдернула с нее маску.
Готка. Та самая, что сидела у входа. Зеленые глаза, черные губы, бледное лицо. В них — холод, расчет, страх.
— Я сейчас вставлю тебе свой клитор в рот, — сказала Ася, и голос ее был спокойным, почти нежным, — и ты будешь сосать. Поняла? Ты будешь готка — спермоглотка.
Детство - супер