Ася моргнула. Глаза наконец-то сфокусировались, и мир перестал плыть, раздваиваться, расплываться кровавыми пятнами. Эффект препарата — того, что подмешали в томатный сок, — видимо, сошел на нет. Она снова могла видеть четко. Могла считать шрамы на бетонных стенах, могла разглядеть пряжки на ремнях масок, могла заметить, как дрожат руки у того, кто стоял справа.
Губы стали еще больше. Отеки после ударов плетью сделали свое дело — они распухли, налились кровью, и теперь говорить было еще сложнее. Ася чувствовала, как каждое слово раздирает плоть, как язык натыкается на раны, как слюна смешивается с кровью и стекает по подбородку.
Фигуры достали хлысты. Кожаные, короткие, с рукоятками, обмотанными проволокой. У некоторых на концах болтались маленькие металлические шарики, у других — просто расщепленные концы, как змеиные языки.
Они щелкали ими в воздухе, пробовали на себе, улыбались за масками — Ася чувствовала эти улыбки, даже не видя лиц.
— Смотри, — сказал голос одной из фигур. Мужчина сделал шаг вперед, и его хлыст повис в воздухе, как готовая к броску змея. — Ты вон какая кобыла. Для тебя и хлысты — как для кобылы.
Он резко ударил по полу. Щелчок разнесся по подвалу, как выстрел. Ася вздрогнула — тело дернулось само, независимо от воли, от разума, от желания казаться сильной.
— А если бы ты была обычной бабой, — продолжил голос, — никто бы такого не делал. Что это значит, Дырка? Отвечай.
Ася поняла логику этих людей. Она слышала ее раньше — «Ты сама виновата, что у тебя такие сиськи», говорили они. «Ты сама виновата, что мужчины сходят с ума». «Ты сама виновата, что я не могу остановиться».
Она опустила голову. Глаза смотрели в пол, в трещины, в пятна засохшей крови — своей или чужой, она не знала.
— Дырка, что ты хочешь? — спросил главный голос, спокойный, почти ласковый. — Отвечай.
— Отпустите меня, — прохрипела Ася. — Я никому не расска...
Удар хлыста между ног оборвал ее мольбу.
Боль была такой, что Ася потеряла сознание. На секунду. На две. Мир погас, как лампочка, в которую попали камнем. А когда он зажегся снова, она висела на веревках, дрожа, истекая кровью из разорванной плоти.
Ася смотрела на них. Губы дрожали, тело тряслось, клитор пульсировал болью, которая не утихала ни на секунду.
— Дырка хочет... — она сглотнула, и кровь потекла по горлу. — Дырка хочет Время Хлыста.
Удары пошли один за другим.
Кто-то был матерым мастером кнута — его удары ложились точно, ритмично, оставляя идеальные параллельные полосы на коже. Кто-то, видимо, делал это в первый раз — бил куда попало, с разной силой, но учился быстро. Очень быстро.
Боль была везде. На спине, на ягодицах, на бедрах, на руках. Ася не могла дышать, не могла думать, не могла даже кричать — только хрипеть, только давиться слезами, только считать удары, чтобы не сойти с ума.
— БЕЙТЕ В ПРЕСС! — закричала женщина, и в ее голосе слышалось такое удовлетворение, такое наслаждение,
Как моя любимая жена стала конченной бл%дью