поршня, и она, всё ещё пьяная, всё ещё не открывающая глаз, стонала громче, громче, мычание превратилось в вой, и этот вой бился под сводами спальни, как птица.
Аслан ускорялся. Его лицо исказилось, на лбу выступили вены. Арсен дышал тяжело, с хрипом. И одновременно — в унисон — они издали рык. Низкий, утробный, звериный. Тела напряглись, замерли, и Дмитрий увидел, как Аслан, сжав ягодицы в последнем толчке, изливается в неё — глубоко, во влагалище, — и как Арсен, запрокинув голову, кончает жене в рот, и она, захлёбываясь, глотает.
— Это энергия, — выдохнул Аслан, выходя из неё и глядя, как сперма вытекает на простыни. — Бальзам для души.
Арсен тоже вышел. Анна закашлялась, но не проснулась. Она лежала на кровати — голая, пьяная, с разведёнными ногами, и с её губ и бёдер стекали белые, густые капли.
Дмитрий стоял в сторонке, у стены, и его рука двигалась всё быстрее. Он кончил, когда массажисты уже натягивали брюки. Кончил себе в ладонь, капая на пол, и никто этого не заметил — или сделали вид, что не заметили.
Аслан и Арсен оделись, похлопали его по плечу, сказали что-то про «отличный ужин» и «благодарность жене за чудесную практику». Ушли. Входная дверь захлопнулась.
Дмитрий остался один.
Он стоял в спальне, ещё пьяный, ещё шатающийся, и смотрел на жену. На её распростёртое, опустошённое тело. На сперму — чужую сперму — которая вытекала из неё на простыни.
Ноги сами подогнулись в коленях. Он встал на четвереньки перед кроватью, и его лицо оказалось на уровне её бёдер. Он смотрел на влажные, приоткрытые складки, на капли, стекающие вниз. Пахло сексом, спермой, её соками, их общими запахами. И он наклонился.
Он вылизывал её чисто. Медленно, тщательно, собирая языком каждый след. Вкус был солёно-горьким, чужим, и этот вкус заполнял его целиком. В голове не было ни одной мысли. Только ощущение — горячее, влажное, полное.
Она застонала во сне, дёрнула бёдрами, но не проснулась. А он всё лизал и лизал, пока её кожа не стала совершенно чистой. Потом так же, на четвереньках, выполз в коридор.
Анна спала.
Он сел на полу у кровати, опершись спиной о матрас, на котором она лежала, и закрыл глаза.
Для своей жены