что увидела у него между задних лап. — Ты, между прочим, оказался очень терпеливым пациентом. Я ожидала худшего.
Он покосился на меня с видом человека, который мог бы сказать многое, но сдержался исключительно из вежливости.
Я нервно засмеялась и закрыла воду.
— Готово. Вылезай.
Дальнейшее было похоже на локальную катастрофу. Грей выбрался из ванны на коврик, замер на секунду и встряхнулся — мощно, от кончика носа до самого хвоста, — обдав меня плотным веером брызг с ног до головы. Я взвизгнула, инстинктивно прикрывая лицо руками, и отскочила к раковине.
— Грей!
Янтарные глаза смотрели на меня с абсолютно невинным, ангельским выражением.
— Ты это нарочно, — сказала я, сдувая с лица мокрую прядь волос. — Не отрицай.
Он отвернулся к зеркалу с таким видом, словно понятия не имел, о чём я вообще говорю.
Я вздохнула, схватила большое банное полотенце и накинула ему на спину, принявшись энергично растирать мокрый мех. Грей терпел эту экзекуцию с монаршим величием — стоял ровно, не шевелился, только иногда чуть нагибал голову, когда ткань добиралась до его чутких ушей. Под моими ладонями ощущалось, как уходит влага, а жёсткая шерсть начинает топорщиться и пушиться. Из грозного стального хищника он на глазах превращался во что‑то неприлично мягкое и объёмное.
— Всё, — объявила я наконец, критически его осмотрев и слегка потрепав по загривку. — Красавец. Иди в комнату, мне теперь самой нормально помыться надо.
Грей поднял голову, окинул меня медленным, скользящим взглядом — от пальцев ног до мокрых плеч — и вальяжно вышел из ванной с таким достоинством, словно сам так решил.
Я закрыла дверь на защёлку, прислонилась к ней спиной и глубоко выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. О боже. Я стою в ванной в мокрой насквозь одежде с запертой щеколдой потому что смущаюсь раздеться при волке! А в ушах всё ещё стоит звук его тяжёлого, жаркого дыхания и очень уж выразительный взгляд. Отойдя от двери я сняла с себя одежду, забросила ее в корзину с грязным бельем и забралась в душ.
Горячий душ немного привёл меня в чувство — смыл мыльную пену, запах мокрого меха и липкие остатки этого сумасшедшего дня, который никак не хотел укладываться в голове во что‑то логичное. Я стояла под струями воды гораздо дольше, чем собиралась, просто потому что под ними было тепло и безопасно. И потому что мне до дрожи в поджилках не хотелось думать о том, что прямо за этой хлипкой дверью сидит огромный серый волк. И он ждёт меня.
Выключив воду, я обмоталась чистым полотенцем, подвернув край на груди, кое‑как подобрала влажные волосы и толкнула дверь в гостиную.
Грей сидел посреди комнаты. Точнее, он устроился прямо у напольной сушилки.
Я замерла в дверном проёме, едва не выронив расчёску.
Эта злосчастная сушилка была выдвинута на середину комнаты ещё со вчерашнего дня — я просто забыла её убрать. На пластиковых прутьях плотным рядом висело женское бельё, которое я постирала позавчера: несколько моих повседневных комплектов, кружевные лифы и шёлковые трусики самых разных цветов. Грей сидел строго напротив этого кружевного великолепия и изучал его с таким сосредоточенным, глубокомысленным видом, словно решал сложнейшую математическую задачу.
— Грей… — осторожно начала я, чувствуя, как лицо снова начинает заливать краска. — Что ты делаешь?
Он медленно повернул ко мне голову, сверкнув золотом глаз. Потом снова посмотрел на сушилку.
— Ты… — в моей груди закипел истерический смех, смешанный с чистым шоком. — Ты выбираешь мне бельё? Серьёзно?
Волк, разумеется, не ответил. Вместо этого он подался чуть вперёд и с видом истинного кутюрье принялся медленно обводить взглядом развешанные
?ПЕРЧИК? дельфина Борьки