«Хризалида» — плод двенадцати лет клинических исследований. Мы начинали с малого: добровольцы, узкие группы, отработка протоколов. Постепенно расширяли спектр методов — от фармакологической стимуляции до поведенческой коррекции. Сегодняшний результат — это тысячи часов наблюдений, аналитики и... индивидуального подхода к каждому участнику.
Но Анна её уже не слушала. Её взгляд был прикован к Вере.
Вера скакала на Викторе уже не механически — её движения стали плавными, глубокими, она прогибалась в пояснице и подавалась бёдрами навстречу каждому толчку. Препарат сделал своё дело. Лицо Веры раскраснелось, глаза закатились. Она больше не всхлипывала — она стонала. Тихо, сдавленно, но с каждым движением всё громче. Её пальцы впились в плечи Виктора. Грудь прыгала в такт, с каждым ударом бёдер о бёдра.
«Быстрее!» — рявкнул режиссёр в наушник. — «Оба. Кончить на камеру. Это приказ».
Вера вздрогнула всем телом — и вдруг замерла. Её глаза распахнулись. Она посмотрела вниз — на член Виктора, входящий в неё, на свои разведённые бёдра, на влажные половые губы, растянутые вокруг ствола, — и в её взгляде мелькнул ужас осознания. *Что я делаю? Я трахаюсь с незнакомцем в прямом эфире. И я... я вот-вот кончу.*
«Не останавливайся, — голос режиссёра стал вкрадчивым, почти ласковым. — Ты уже близко. Я вижу телеметрию. Пульс, гормоны, мышечный тонус — всё на пике. Не сопротивляйся. Кончи для нас, Вера. Кончи для страны».
Из горла Веры вырвался стон. Но бёдра снова качнулись. Раз. Другой. Быстрее. Она уже не могла остановиться — мышцы сжимались вокруг члена Виктора, спина выгнулась, голова запрокинулась.
Анна смотрела на Веру, но рука сама продолжала двигаться по члену Марка. Вибратор гудел между ног. Она уже не могла остановиться.
— Анна, дорогая! — голос ведущей пробился сквозь гул в ушах. — Скажите, каково это — чувствовать себя такой... помощницей? Вы не просто участница — вы активно помогаете и другим. Марку, например. Что вы сейчас ощущаете?
Слова путаются. Голова пуста. Рука не останавливается — вверх-вниз по стволу, большой палец ходит по головке кругами. Вибратор гудит.
— Я... — она задохнулась. — Я чувствую... что я... полезна...
Она не могла остановить руку. Не могла перестать двигать бёдрами навстречу вибратору. Тело требовало разрядки, и каждое слово ведущей только подстёгивало.
— Полезной... и... — она всхлипнула, пальцы сжались на члене Марка, — и... нужной...
И в этот самый миг Вера и Виктор кончили одновременно.
Вера вскрикнула и замерла, запрокинув голову. Её пальцы впились в плечи Виктора так, что побелели. Из горла вырвался звук — что-то между стоном и рыданием, — после которого она обмякла.
Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул: «Браво!»
Анна смотрела на них, не в силах отвести взгляд. Её собственная рука замерла на члене Марка. Вибратор всё ещё гудел в промежности, жар никуда не ушёл — она была на грани, на самом краю, — но ошеломление от увиденного отбросило её назад.
Ведущая вскочила с кресла.
— Вы только посмотрите! Друзья, вы стали свидетелями репродуктивного оргазма в прямом эфире! Вера и Виктор достигли пика одновременно! Их тела полностью раскрылись навстречу материнству! — Она повернулась к камере, сияя. — Доктор Рид, это ведь именно тот результат, к которому вы стремились?
— Именно, — Рид едва заметно кивнула. В её голосе звучало спокойное удовлетворение. — Оргазм — ключевой показатель. Он свидетельствует о том, что организм принял программу на глубинном, физиологическом уровне. Никакого отторжения. Только здоровая реакция.
В наушниках загремел голос режиссёра — возбуждённый, почти счастливый:
«Это хит! Это чёртов хит! Так, ещё немного — и я вас отпускаю. Вера — кричи „я хочу ещё", потом слезай с Виктора и садись на
Этюд