сад, Даниэль снова зарылась в работу по уши. По своей природе она была прирожденным судебным бойцом, настоящей акулой процесса, но бралась только за те дела, в которые искренне верила. При этом ей как-то удавалось чертовски хорошо выглядеть: фигура оставалась девичьей и подтянутой, с упругой грудью и аккуратной, крепкой попкой. А вот я... я начал сдавать позиции.
Обеды, которые я когда-то проводил в спортзале, превратились в обеды за рабочим столом или в тяжёлые, богатые клубные обеды со старшим партнёром. После работы я хотел быть с детьми — возить Эрин на танцы, стоять у бровки и кричать Эрику во время бейсбольных тренировок. Я никогда не был жаворонком, и мысль о подъёме в пять утра для пробежки или тренажёры вызывала у меня почти физическое отвращение. Результат был предсказуем. Моё когда-то стройное, атлетическое тело весом сто семьдесят фунтов превратилось в двести пятьдесят пять. Ох... даже писать эти цифры до сих пор больно.
По прошествии времени Даниэль оставалась нежна и терпелива. Она всё ещё старалась быть сексуальной для меня — надевала красивое бельё, которое подчёркивало её грудь и бёдра, целовала меня первой, брала инициативу в постели. Она очень хорошо заботилась обо мне. Но я видел, как меняется её взгляд, когда я раздевался. Видел, как она иногда задерживает дыхание, глядя на мой выросший, мягкий живот, на отвисшие бока, на грудь, которая уже не была плоской и твёрдой. Она покупала мне костюмы всё больших размеров. Мы отдали целое состояние в виде подержанных костюмов младшим партнёрам, её клиентам, местному приюту. Мой вес стал больной темой пару лет назад. И продолжал расти.
Она взорвалась в самый неожиданный момент — в день, когда я стал старшим партнёром.
Она пришла в фирму, улыбалась, когда меня представляли как нового босса, была идеальной леди на ужине с уходящим старшим партнёром, новым управляющим и их жёнами. Но в долгой, тихой поездке домой она наконец заговорила. Голос был спокойный, почти ласковый, но я чувствовал в нём ту скрытую, долго копившуюся ярость и что-то ещё — усталость, разочарование, голод, который я больше не мог утолить.
— Рик, — тихо начала она. Она не смотрела на меня — ее взгляд был прикован к темноте за лобовым стеклом. — Я так горжусь всем, чего ты добился в карьере. Ты потрясающий адвокат. Прекрасный руководитель. И я ни на секунду не сомневаюсь, что ты выведешь фирму на совершенно новый уровень. Ты отличный муж, ты обеспечиваешь семью, а отец из тебя — еще лучше. Я безумно тебя люблю. А для близнецов ты и вовсе бог, который зажег для них звезды на небе.
— Я чувствую, что сейчас будет «но», — тихо сказал я. В груди стало тесно, горячо.
— Никто никогда не обвинял тебя в глупости, — улыбнулась она, но улыбка была грустной. — Нам нужно поговорить о нашей сексуальной жизни.
— Что с ней не так? Я знаю, что набрал пару фунтов, но...
— Пару? — Она повернула голову и посмотрела на меня прямо. — Ты называешь восемьдесят пять фунтов за одиннадцать лет «парой»? Пожалуйста, Рик.
Слова ударили. Жёстко. Честно. И в этой честности было что-то, от чего у меня странно, стыдно и возбуждающе сжалось внизу живота.
— Если я такой отвратительный, почему ты всё ещё занимаешься со мной сексом? — спросил я тихо.
— Потому что ты мой муж. И я люблю тебя. Мне нравится делать тебя счастливым.
— Так я ещё один из твоих случаев благотворительности?
— Секс благотворительности, — поправила она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Но да.
Новая сказка о рыбаке и рыбке