Её рука легла на его яйца, массируя и поглаживая. Вторая рука обвила его бедро, притягивая ближе. Она работала только для него, забыв об остальных.
Кирилл тихо застонал, будто стесняясь своего удовольствия.
А где-то на периферии сознания, она слышала, как переговариваются остальные.
— Слышь, она правда узнаёт, — удивлённо шептал Макс. — Или просто ей везёт?
Он не мог понять, как это возможно: различать их в слепую, только по вкусу и ощущениям. Для него это было магией.
— Узнаёт, — ответил Стас, как всегда, без эмоций. — Она уже раз пятьсот нам всем отсосала.
Стас говорил редко, и каждое его слово имело вес. Он, конечно, преувеличивал, но был близок к истине. За эти дни счёт был потерян.
Макс хохотнул.
— Заткнитесь оба, — шикнул Димон. — Всё хватит. Следующий.
Лика медленно отпустила Кирилла. Давая ему время прочувствовать каждое мгновение расставания. Губы в последний раз скользнули по члену.
Кирилл отошёл, уступая место следующему.
Лика выдохнула и облизнула губы, готовясь к новому раунду.
— Кто следующий? — спросила она в темноту.
Она сидела на коленях, выпрямив спину, как примерная ученица перед экзаменом.
Третьим, по её расчетам, должен был быть Макс. Лика была абсолютно уверена в себе. Она уже мысленно готовила его имя, представляя его новую, грубоватую манеру.
Но когда к её губам прикоснулась новая кожа, она почувствовала лёгкий укол неуверенности. Она была более грубой, и от неё исходил чуждый запах. Это был не Макс.
Она помедлила, прислушиваясь к себе, но решила проиграть. Для веселья. В голове мелькнула мысль: «А почему бы и нет?». Им будет смешно. Ей будет интересно. Наказание — это тоже часть игры.
— Макс, — выдохнула она, и в ту же секунду комнату разорвал оглушительный, животный хохот.
Кто-то резко сорвал с её глаз повязку. Ослеплённая внезапным светом, она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела прямо перед собой ухмыляющееся лицо Стаса.
Он стоял вплотную к ней, всё ещё держа член в руке, и смотрел на неё с редким для него торжествующим злорадством.
— Не угадала, королева! — заорал Димон, захлёбываясь от смеха. — Совсем запуталась в своих подданных! Готовься к наказанию!
Лика изобразила удивление, и сделала это мастерски. Широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, лёгкое замешательство на лице. Идеальная мимическая сцена. Никто бы не заподозрил, что она могла бы назвать Стаса сразу, но выбрала проигрыш.
А затем её лицо медленно расплылось в широкой улыбке. Её собственный, раскатистый смех слился с общим хохотом, подхватив его и умножив.
Она откинулась на диван, умирая от смеха, и её тело содрогалось от всеобщего веселья. Грудь ходила ходуном, а слёзы текли по щекам, размазывая остатки косметики. Лика смеялась так, как не смеялась никогда.
***
Две арены. На одной победа духа и воли. На другой добровольное блядство. И где было больше человечности: в жестокой борьбе за честь или в этом смехе, тонущем в пустоте, было неясно.
Где больше правды? Там, где кулак встречается с челюстью, или там, где язык встречается с членом?
Лика не думала об этом. Она просто истерично смеялась.
***
ИСПЫТАНИЕ ПЛОТИ И ДУХА
***
Клетка поглотила Артёма. Его гибкий и вёрткий соперник оказался неожиданно сложной мишенью. Он не шёл в обмен ударами, предпочитая метаться по периметру, как назойливая муха, выцеливая аккуратные, но досадные атаки, и тут же отскакивая.
Артём разворачивался за ним. Топтал клетку, вкладывал силу в каждый удар, но они уходили в пустоту. Соперник ускользал в последний момент, оставляя Артёма молотить воздух.
Раунды тянулись мучительно. Прямолинейный Артём вяз в этой тактике бегства. Каждый пропущенный контрудар отзывался глухим эхом, а свистки судей, фиксирующих пассивность, звучали как издёвка.
Мой брат Санька