Мою маму зовут Валентина Александровна Коржина, ей 40 лет. Природа одарила ее хорошей фигурой, ростом 165 см, грудью третьего размера и приятными чертами лица, а также от природы немного смуглым оттенком кожи. Мама растила меня одна, с отцом она развелась, когда мне было 10 лет. Думаю, что это было одно из самых правильных решений в ее жизни: отец был совсем не подарок, любил выпить и иногда приложить руки, но последней каплей маминого терпения стал случай, когда отец притащил какую-то бабу домой и трахал ее в их с мамой кровати. Придя с работы, мама застала это действие в самом разгаре; после этого был скандал, отец опять пытался доказать свою правоту силой, после чего мама сняла побои и подала заявление в полицию. Отец тут же дал ей развод в обмен на то, что она заберет заявление, после этого отец пропал с горизонта: ни его, ни алиментов мы больше не видели. Так что жили мы с мамой вдвоем. Ухажеров мама домой не водила, да и вообще вела достаточно скромный образ жизни: на работе допоздна не задерживалась и корпоративы не посещала. После школы меня забрали в армию, попал еще на 2 года. Учиться желания не было, да и ветер в голове; в армии я так толком ничему и не научился, зато из щуплого парня 18 лет за два года армия сделала молодого человека, широкого в плечах и с кубиками пресса на животе. Где-то после года службы в армии мама мне сообщила, что познакомилась с мужчиной и они со временем планируют съезжаться; я только порадовался за маму, а где-то недели за две до моего дембеля она сообщила, что они пока будут жить у нас — вот только после дембеля я понял всю степень пиздеца!
После демобилизации мама познакомила меня с Владимиром: мужик 30 лет, вроде непьющий, не урод, хорошо сложенный, а самое главное — он не пытался со мной подружиться, было видно, что маму он любит. Вот только наша разница с ним в возрасте меня напрягала: он всего на 10 лет меня старше, и тот факт, что он спит с моей мамой, меня дико бесил. В общем, прожили мы так где-то месяца два: практически каждый вечер через стенку я слышал, как стонет моя мама; я делал вид, что ничего не слышал, мама, красная от стыда, делала вид, что все в порядке. Последней каплей стало, когда я вернулся из ночного клуба поздно ночью, хотя предупреждал, что ночевать дома не буду. Стараясь зайти домой как можно тише, я прошел в прихожую; в квартире был полумрак, свет я зажигать не стал. Владимир, как и каждый вечер, драл мою мать, а та, себя не сдерживая, стонала в голос и просила быть жестче. Я так же тихо закрыл дверь и покинул квартиру; эту ночь я провел в сквере на лавке — хорошо, что было лето и ночью было достаточно тепло.
В общем, утром я заявил, что съезжаю, так как поступил в институт на экономиста и уже нашел съемную квартиру (ну, точнее, нас в этой квартире будут снимать 4 человека, и поэтому по деньгам это не сильно дорого получается). Это было действительно так: армия вправила мне мозги, я об этом никому не говорил, так как это касалось только меня. Все закончилось слезами и уверениями, что мама мне будет помогать оплачивать квартиру и институт, но в тот момент мне показалось, что все вздохнули с облегчением. Вова относился к маме хорошо, и это было видно,
Тридцать первого декабря