Она вспомнила тот странный, тяжелый сон, когда ей казалось, что её тело куда-то уносится, что кто-то массирует её бедра, входит в неё глубоко и медленно, заполняя пустоту. Она помнила шепот у самого уха, чувство влаги, горячее дыхание на шее и то, как её внутренние мышцы сжимались, принимая его.
– Ты кончил в меня, – прошептала она.
– Да, мам. Прости. Ты была такой горячей, даже во сне.
– А потом ты сделал это снова, – Елена вспомнила второй раз, спустя несколько дней. – Я помню прикосновения там, в самом низу.
– Я не вытерпел снова. В тот день было особенно жарко. Ты ходила практически голая весь день, и каждый раз когда я видел тебя, я просто сходил с ума от воспоминая что делал с тобой несколько дней назад – Марк взял её за руки, сжимая пальцы. – Я вспоминал как чувствовал тебя, твой запах. Я хотел дать тебе всю свою нежность, всю свою любовь.
Елена смотрела на сына и видела в его глазах не мальчика, а мужчину. Мужчину, который любит её так сильно, что пошел на этот риск. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В животе возникло странное, новое ощущение — теплое, живое.
– Ты действительно так сильно меня хочешь? – тихо спросила она, поднимая руку и осторожно касаясь его щеки.
– Больше всего на свете. Каждый грёбаный день. Мой член ноет, когда ты проходишь мимо. Я не могу спать, не могу есть, я только и думаю о том, какая ты на вкус, как ты пахнешь, как пахнет твоя кожа. Я хочу быть с тобой, чтобы никто больше не мог к тебе прикоснуться.
Елена закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Её бдительность исчезла, оставив место странному, запретному и одновременно естественному чувству. Она вспомнила те моменты в полусне, когда его тело наваливалось сверху, когда она чувствовала его тяжесть, его горячую кожу и то, как он жадно впитывал её запах.
– Это безумие... – пробормотала она, но голос её звучал мягко.
– Это жизнь, мам. Наша общая жизнь.
Елена молчала, обдумывая его слова. Она вспомнила, как просыпалась с ощущением наполненности, с легкой болью внизу живота и странной благостью в душе. Теперь она знала почему.
– Мы не сможем никому сказать, – Елена покачала головой. – Никто нас не поймет.
– Нам не нужно никому говорить, – перебил её Марк.
Елена взглянула на результаты анализов, затем снова на сына. В его взгляде не было стыда — только бесконечная любовь, нежность и решимость. Её гнев окончательно угас. Она обхватила его лицо руками, прижимаясь лбом к его лбу.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Мы оставим это в тайне. Только ты и я.
Она улыбнулась, и в этой улыбке была грусть и какая-то новая, неведомая ей раньше радость.
– Я буду рожать, – продолжала она. – И ты будешь рядом. Ты будешь водить меня к врачам, ты будешь носить тяжелые сумки с продуктами, ты будешь заботиться о нас с малышом.
– Я сделаю всё, что угодно, – Марк с облегчением выдохнул, прижался к ней, вдыхая запах её волос. – Я никогда тебя не брошу. Обещаю.
Елена обняла его, притянув к себе, ощущая, как он расслабляется в её руках.
– Иди к себе, – прошептала она, отстраняясь. – Мне нужно подумать.
– Только одно, – Марк замер в дверях. – Могу я что-то сказать?
– Да.
– Ты не представляешь, как красиво ты выглядишь сейчас.
Елена смущенно улыбнулась и кивнула. Когда он ушел, она медленно села на стул, положила руку на живот и закрыла глаза, представляя, что там, внутри
Шантаж