пустил меня. Согласитесь, футболка и джинсы – не лучшая одежда для ресторана, в который ходит местная богема.
— Добрый вечер! – встретила меня дежурной улыбкой, девушка-администратор возрастом за тридцать лет. – Вы заказывали столик?
— Нет. – вежливо ответил я, бегло осматривая столики через открытую дверь. – У меня встреча с Иваном Витальевичем.
— Ах, да! – улыбнулась она еще больше, указывая открытой ладонью в сторону входа. – Он Вас ожидает. Четвертый столик справа от входа.
Преподаватель сидел в компании молодой девушки... или парня.
Было сложно понять, кто именно сидит в его компании, но я был уверен, что девушками он не интересуется.
Преподаватель, как всегда, был одет с иголочки. Темно-синего цвета пиджак в белую полосочку, украшенный красным платком в нагрудном кармане. Всю эту картину дополняла черная трость, с ручкой в виде льва. Своеобразный эстет и модник в мире шоу-бизнеса.
— Чем обязан, молодой человек? – с напускным дружелюбием сказал он, но его холодные колючие глаза говорили об обратном.
Он знал зачем я пришел и готов был к любому развитию событий.
— У меня к Вам деловой разговор. – без приглашения отодвинув стул, я сел напротив него, положив руки на стол. – Не могли мы обсудить это наедине?
Выдержав показавшейся ему уместной паузу, Иван Витальевич повернулся к своей спутнице и шепнул что-то на ухо.
Закатив глаза, девушка встала со стула и пошла в сторону выхода.
— Весь внимание. – уставившись в меня тяжелым взглядом, сказал он, когда его спутница отошла на необходимое нам расстояние.
— До меня дошли слухи что Вы домогаетесь Габита. – мой взгляд был ему зеркальным ответом. – Не стоит этого делать...
— А то, что? – перебив меня полуслове с вызовом сказал Иван Витальевич, явно настроенный на скандал.
— Мне не составит большого труда найти нового продюсера и разрушить Вашу репутацию. – спокойным тоном сказал я ему, изображая будничный вид. – Кто отдаст в музыкальную школу своего ребенка старому гомосеку, который пристает к своим ученикам шантажируя их?
После этих слов на лице преподавателя отразилось выражение бешенства, переросшее в поражение.
— Зато все узнают про тебя и что творится в семье Маратовых! – используя последний аргумент в споре выпалил он, нервно сминая белую салфетку, взятую еще до начала нашей беседы.
— Да мне-то что? – уже мысленно празднуя победу рассмеялся я ему в лицо. – У нас все по обоюдному согласию! И, кстати, передай Веронике, что пускай и дальше сосет твою пипетку за место на сцене.
— Щенок! – теряя терпение выпалил Иван Витальевич, бросая при этом салфетку на стол. – Я тебя...
— Я тебя предупредил. – негромко сказал я, стукнув кулаком по столу, отчего он подобрался, рефлекторно усаживаясь ровно на стуле, с бешеным выражением лица.
Не желая больше тратить время на жалкого старикашку я поехал обратно.
— Игорь! Где ты был?! – Алуа взволнованно смотрела на меня, одетая в вечерний халатик на голое тело. – Пока я была в душе, тебя и след простыл! На звонки не отвечал! Что случилось?
— Прости меня... - мои руки обхватили талию моей любимой казашки, прижимая к себе. – Появились неотложные дела.
— Какие могут быть дела в 9 часов вечера? – продолжала напирать она на меня, но уже сбавив тон, когда моя рука легла на ее шикарную попу, а затем нежно сжала.
— Неотложные... - едва слышно прошептали мои губы ей на ушко, прежде чем поцеловать шею женщины.
— Арамза... - прошептала Алуа, что-то на казахском, пока мои губы ласкали ее шею. – Нельзя же так заставлять меня волноваться...
Соблазн