и зашагала вперёд. Потом они шли молча. Саша думал о том, что надо было остаться с Жекой и чинить мопед. Нормальное занятие. Понятное. Ни один карбюратор на тебя так не смотрит.
Посадка кончилась внезапно. Перед ними открылось поле - серо-жёлтое от выгоревшей травы, дрожащее от зноя. Высокие сухие стебли цеплялись за ноги, тропинка едва угадывалась в траве, и они невольно вытянулись цепочкой друг за другом.
Аня шла первой и уже начала ныть, что «ещё далеко», а Таня только отмахивалась: почти пришли. Саша снова отстал. Сумки тянули руки, футболка липла к спине, но дело было не в этом. Он смотрел, как Таня на ходу собирает волосы, открывая шею. Как проводит ладонью по влажной коже, стряхивая назойливых мошек. Как рубашка прилипает между лопаток. Отвести взгляд было бы правильно. Но что-то сегодня вообще плохо получалось делать правильно.
— Блин, Танюха, ну его в ж... этот ставок, - Аня, притормозила, роясь в сумке в поисках воды.
— Потерпи, - отозвалась Таня. – Еще минут десять.
И только когда Аня полезла в сумку за водой, Таня обернулась через плечо, будто проверяя, идет ли он следом.
— А ты чего такой тихий? Устал?
— Нормальный я.
— Да? – Она сбавила шаг, поравнявшись с ним. – А по тебе не скажешь.
Солнце било ей в лицо, и только сейчас он заметил у неё на переносице россыпь светлых веснушек - почти невидимых, если не смотреть в упор. Таня тоже смотрела в упор. Спокойно. Нагло. Будто никуда не спешила и могла стоять так сколько угодно.
Саша почувствовал, как щеки обдает жаром, куда сильнее полуденного зноя.
Таня стояла перед ним. Рубашка задралась высоко, открыв гладкий живот. Она смотрела на Сашу и одними губами произнесла:
— Ты так и не ответил. Так лучше или нет?
Аня повернулась к ним, вытирая потный лоб. Её нос и плечи уже подозрительно порозовели от безжалостного солнца:
— Что вы там шепчетесь?
— Ничего, - невинно ответила Таня. - Просто Сашка говорит, что ему очень жарко. Переживаю, чтобы его солнечный удар не хватил. – Она провела прохладной ладонью по его лбу. – Парень весь горит, а мы его еще сумками нагрузили.
— Не переживай, - протянула Аня. – Если что, донесем на себе, кинем в ставок, отойдет.
Таня фыркнула себе под нос.
Тропинка петляла, то пропадая, то появляясь вновь. Где-то совсем рядом, невидимые, трещали кузнечики – ровно, упрямо, без передышки.
— Ай! Чёрт!
Аня шарахнулась назад так резко, что чуть не налетела на Таню, и, размахивая руками, кинулась к брату.
— Саня! Там змея!
Саша бросил сумки и шагнул вперед, машинально заслоняя ее собой. Уж лежал прямо посреди тропы, свернувшись чёрным кольцом с жёлтыми «ушками» и беспокойно поводил плоской головой. Саша присел, примерился и уверенным движением перехватил его чуть позади головы. Змеиное тело - сухое, горячее от солнца, мгновенно обвилось вокруг его запястья. Уж яростно зашипел.
— Спокойно, - бросил он, больше себе, чем девчонкам.
Широко размахнулся и заставил себя разжать пальцы.
Черная лента мелькнула над травой. Секунда, и уж, с сухим шуршанием скрылся в густых кустах.
— Фуу, - Саша передернул плечами и вытер руку о футболку. - Терпеть их не могу.
Аня прерывисто дышала, всё ещё вцепившись в его плечо. А Таня молча смотрела на его покрасневшую от хватки руку.
— Надо же, - сказала она тихо.
Наконец вдалеке показались вербы. Тёмная полоса деревьев надвигалась, обещая тень и воду. Голоса и плеск с берега становились всё громче. Таня снова поравнялась с Аней, но перед самым выходом к ставку отстала на полшага. Она поймала руку Саши на секунду, сжала пальцы
Только для мужчин!