Меня зовут Ира, мне двадцать два года, и если верить зеркалу в нашей спальне, природа отдохнула на ком угодно, только не на мне. Высокие скулы, кошачьи серо-зелёные глаза с тяжёлыми веками, аккуратный носик и пухлые губы бантиком — которые, признаться, стоят как хорошая подержанная иномарка, если посчитать все визиты к моему косметологу. На селфи я их вечно приоткрываю, а в жизни капризно надуваю, когда нужно что-то выпросить. Волосы — золотистый блонд до лопаток, который я обычно затягиваю в высокий тугой хвост, чтобы лицо выглядело ещё худее и хищнее. Рост — 172 сантиметра, фигура — чистые «песочные часы». Жёсткий присед в зале три раза в неделю дал свои плоды: узкая талия, плоский пресс и круглые, упругие ягодицы, над которыми я пашу до седьмого пота. Ну и грудь — честный, тяжёлый четвертый размер, абсолютно натуральный, чем я жутко горжусь, потому что в нашем салоне красоты «Мон Амур», где я работаю менеджером, натурального осталось мало. В общем, выгляжу я как дорогая инстаграмная картинка и прекрасно знаю, как этим пользоваться.
В июле в шесть утра солнце в наших краях уже жарит так, будто проверяет асфальт на температуру плавления. Кондиционер в спальне исходил тоскливым свистом, а из открытого окна тянуло сухой пылью и нагретой травой. Будильник Виталика проорал какую-то стандартную айфоновскую мелодию, от которой захотелось умереть. Я перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не смотреть на утренние сборы моего офисного добытчика.
Мы вместе уже два года. Первый год встречались, присматривались, ходили по рестикам, а потом он решил, что пора вить гнездо, и вот уже год мы сожительствуем в этом загородном доме. Виталику двадцать пять, он менеджер среднего звена в каком-то офисе — вечно завален отчётами и совещаниями, домой приползает выжатый как лимон, но зарабатывает прилично, как нормальный белый человек. Дом двухэтажный, просторный: наверху наша спальня и его кабинет, где он по вечерам добивает рабочие хвосты, а внизу — кухня-гостиная и ванная. Вот только первый этаж достался нам с таким унылым, убитым ремонтом, что за год мы так и не научились смотреть на него без содрогания.
Виталик присел на край кровати. От него приятно пахло мятной пастой, но сам он, как обычно, выглядел как уставший студент — волосы растрёпаны, очки сползли на нос, худи на три размера больше. Ладно, зато умный и надёжный. Он легонько шлёпнул меня по заднице — ладонь просто самортизировала о натренированные мышцы.
— Ир, ну ты спишь, что ли? Я выезжаю через сорок минут, такси уже назначено, — тихо сказал он.
Я повернула голову, с трудом разлепив глаза с наращёнными густыми ресницами. Голос спросонья был хриплым и низким: — Не сплю я... Куда ты там летишь, напомни? В Питер на свою эту конференцию?
— Ну да, я же говорил. Там начальство, партнёры, важный проект, контракт надо подписывать, — Виталик вздохнул и поправил очки. — Короче, Ир, давай по делу. Карту я на тумбочке оставил, там сотка на авансы. Пока меня две недели не будет, надо кровь из носу начать ремонт на первом этаже. Кухня-гостиная и ванная. Я больше не могу смотреть на эту убитую кухню и бабушкин кафель в ванной — дом нормальный, а внизу как будто общага из нулевых.
Я села, сбросив шёлковое одеяло. На мне был ультракороткий нежно-розовый топ на тонких бретельках, который едва удерживал грудь, и такие же микроскопические шортики. Виталик на пару секунд завис, глядя на моё декольте, сглотнул, но попытался взять себя в руки и вернуть деловой тон. Намёк я поняла,
Однокурсники