Анна лежала на старом продавленном диване, прижавшись щекой к широкой, потной груди Борюсика. Её тело всё ещё мелко дрожало после последнего оргазма. Большая тяжёлая грудь Анны тяжело поднималась и опускалась, соски были красными и чувствительными от его грубых щипков.
Борюсик лежал на спине, одной рукой тяжело обнимая её за талию, толстые пальцы лениво гладили её мокрую от пота попу. В комнате пахло сексом, сигаретами и его мужским потом. За окном уже давно стемнело.
Анна несколько минут молчала, собираясь с духом. Сердце колотилось. Наконец она тихо, почти шёпотом произнесла, не поднимая глаз:
— Боря... завтра вечером Сергей приезжает. С вахты.
Борюсик не сразу ответил. Его рука на её попе на секунду замерла, потом продолжила гладить, будто ничего особенного не услышал.
— М-м... — только хрипло протянул он.
Анна приподнялась на локте, посмотрела ему в лицо. Её голос дрогнул:
— Это значит... нам придётся... ну... остановиться. На какое-то время. Я не могу... пока он дома. Это слишком опасно.
Борюсик посмотрел на неё тяжёлым, мутным взглядом. На его толстых губах появилась лёгкая ухмылка. Он медленно кивнул:
— Понимаю, Ань. Муж возвращается. Дело справедливое. Семья — она семья. Я не зверь какой-то, чтоб тебе жизнь рушить.
Он даже погладил её по волосам — почти нежно. Анна облегчённо выдохнула, чувствуя, как с плеч немного спадает напряжение.
Но внутри у Борюсика всё было совсем по-другому.
«Вот ещё, блядь, — думал он, глядя, как она лежит голая, вся в его слюнях и сперме. — Остановиться? Да я тебя, сучка, теперь на всю жизнь зацепил. Ты уже моя. И будешь сосать и раздвигать ноги, когда я захочу. Хоть с мужем под боком, хоть под его носом. Ничего ты не остановишь».
Он усмехнулся шире, притянул её голову к себе и крепко поцеловал в губы — мокро, по-хозяйски, засунув язык глубоко в рот. Когда оторвался, хрипло сказал:
— Ладно, отдыхай пока. Завтра приедет твой — значит, завтра. А сегодня ты ещё здесь. И пока ты здесь — ты моя.
Анна кивнула, снова прижимаясь к его жирному боку. Она не видела, как в его глазах загорелся тот самый хищный, собственнический огонёк.
Борюсик же уже мысленно прикидывал, как и когда он снова её выебет.
На следующий вечер в дверь позвонили. Анна вздрогнула, хотя весь день готовилась. Сердце колотилось, когда она открывала замок.
Сергей стоял на пороге с большой сумкой, уставший, но улыбающийся. Вахта оставила свой след — под глазами тени, плечи чуть сутулые, но взгляд был тёплым и родным.
— Привет, солнышко... — тихо сказал он и сразу шагнул вперёд, обнимая её крепко, но нежно.
Анна уткнулась лицом ему в грудь, вдохнула знакомый запах — даже через дорожную усталость. И неожиданно для себя самой почувствовала искреннюю радость.
— Сереж... как же я соскучилась, — прошептала она, и это не было совсем уж ложью.
Он поцеловал её в макушку, потом в губы — мягко, осторожно, будто боялся помять. Провёл ладонью по её спине, аккуратно, без грубости.
— Ты такая красивая... даже похорошела за эти две недели, — улыбнулся он устало. — Я тебе подарочек привёз.
Сергей всегда был таким: нежным, внимательным, аккуратным. Не позволял себе грубых слов, никогда не шлёпал, не дёргал за волосы. Для него она была хрустальной.
Анна накормила его ужином — борщ, котлеты, картошка, всё как он любит. Пока он ел, она сидела напротив, подпирая подбородок рукой, и улыбалась. Сергей рассказывал про вахту, про то, как скучал, как считал дни. Она кивала, смеялась в нужных местах и старалась не думать о том, что буквально вчера сосала толстый вонючий член Борюсика.
На дороге...