скажешь. Сама же привезла мучителям весь нужный инвентарь! Унижение под ключ, сука. Всё включено. Хорошо ещё, что я никаких прищепок не прихватила – чую, болтались бы они уже на моих бедных сиськах...
«Бывай, Дашуль. Утром тебя найдут, не переживай, первый рейс часов в шесть. Ох и завидую я этим пассажирам, такой классный сюрприз мы им приготовили! Молись, чтобы тебя отвязали, а не оприходовали для начала, ну тут уж не моя вина будет», - грязно хохотнув, Толян скрылся за дверями вагона, который как раз прибыл на последнюю станцию. Однако Павлу мало было просто уйти, он должен был доставить мне финальное унижение.
Взяв со скамейки мой же телефон, мужчина подробно сфотографировал и меня, привязанную голышом к поручню, и потёки спермы на лице, и красную попку, и верёвки в пизде, и груди со следами от шлепков. После чего наклонился и на ухо, практически интимно, прошептал: «Из-за тебя, тварь, я теперь всю ночь спать не буду. Буду думать, как бы тебе вставил. Так что я решил и твою ночь повеселее сделать. Все эти фотки я поставил на отложку. В 5:45 они уйдут по всем контактам в твоей телеге, во все твои чаты. Думай об этом ближайшие несколько часов, сучка».
Я кричала в собственные трусики. Я вырывалась. Я пыталась взглядом показать, что сделаю всё, о чём этот мудила попросит – но он просто положил смартфон на сиденье, крутанул напоследок мои соски и вышел. Через пару минут в вагоне погас свет, и ночь моих мучений началась.
Пол холодил мои босые ножки, а я их даже поджать не могла, настолько крепко была привязана. Только пальцами и получалось шевелить. И комары... казалось, что они сведут меня с ума. Сначала жужжание, летает, стерва, а ты даже двинуться не можешь. Потом садиться, потом мучительное ожидание укуса... Окна в электричке были открыты, поэтому за ночь в вагоне перебывали, наверное, сотни комаров. И все почему-то стремились впиться именно в мои ягодицы, как будто им без того мало досталось! Но это так, детали. Главное было в другом.
Сразу стало понятно, что помощи мне ждать неоткуда. Семья думает, что я в городе, друзья – что поехала к родным. Так что искать никто не будет. По перрону мимо электрички периодически проходили люди, но моего отчаянного мычания никто из них не услышал. Телефон... он лежат так близко, буквально руку протяни – и спасена.
Я попыталась развязаться или разорвать путы, но тщетно – верёвку ведь сама подбирала, получше! К тому же, как только я начала активно дёргаться, проклятый кусок в промежности немедленно пришёл в движение, причиняя боль и нежеланное возбуждение. Поэтому попытки освободиться силой пришлось оставить. Тем более что и руки за поручнем мне для верности стянули стяжками, их ни развязать, ни порвать.
Оставалось стоять и плакать. Младший чёртов извращенец был прав, мысль о грядущем позоре не отпускала ни на секунду. Я представляла себе, как включается свет, электричка наполняется пассажирами – а тут такая я, здравствуйте, ёпта. Голая, обкончанная, сиськи торчат, пошевелиться не могу. Сколько фоток успеют сделать прежде, чем меня кто-нибудь освободит?
И ладно бы пассажиры. Люди не звери, там наверняка кто-то сразу поможет, хотя бы прикроет. Но мой собственный смартфон предательски отсчитывал минуты до моего окончательного унижения. Друзья, одноклассники... Коллеги, начальство... семья... Все получат эти фотки. От этой мысли я каждый раз вновь начинала дёргаться, пытаясь дорваться до телефона, но получала лишь боль в промежности. И снова начиналось это мучительное стояние, и мысли: а ведь я могла всё сделать иначе. Могла позвонить семье,
Катенька, Как я стала сучкой моего любимого