внутри, большим пальцем поглаживая клитор. Она дрожала, маленькое тело напряглось.
И вдруг она сделала то, чего он не ожидал.
Карина сама потянулась рукой вниз. Маленькая ладошка легла на его толстый, мокрый член через боксер. Она провела по нему, чувствуя жар и пульсацию. Потом, не говоря ни слова, она медленно опустилась на колени перед диваном. Длинные чёрные волосы упали ей на лицо. Очки она сняла и положила рядом. Юбка задралась, когда она встала на колени, открыв белые гольфы и тонкие бёдра.
Сергей смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша.
— Карина... что ты делаешь?
Она подняла на него глаза — смущённые, но полные решимости и любви.
— Я хочу... попробовать. Сделать тебе хорошо, как ты делаешь мне. Ты всегда обо мне заботишься... теперь я хочу позаботиться о тебе. Научи меня, папа. Покажи, как правильно... как сосать.
Она сама стянула с него боксеры. Толстый тяжёлый член выскочил и почти ударил её по щеке. Карина слегка вздрогнула, но не отступила. Обхватила его двумя маленькими руками — он не влезал в одну ладонь. Посмотрела на него снизу вверх, потом медленно, неумело, но с огромным желанием, провела языком по головке, слизывая смазку.
Сергей резко выдохнул, рука легла ей на голову, в чёрные волосы.
— Боже... Кариночка...
Она открыла рот и взяла головку в губы. Неловко, но старательно. Слюны сразу стало много. Она давилась, когда пыталась взять глубже, но не останавливалась. Маленькая рука двигалась по стволу, вторая лежала у него на бедре. Она сосала — неумело, но с такой искренней любовью и любопытством, что у Сергея перехватило дыхание.
— Вот так... медленно... не торопись... — хрипло направлял он её, держа за волосы. — Ты сама это начала... моя хорошая девочка...
Карина подняла на него глаза — мокрые, в слюнях, с распущенными волосами — и продолжила сосать, стараясь глубже, стараясь угодить. Ей было стыдно, возбуждённо и почему-то очень хорошо от того, что она делает это для него.
Карина продолжала сосать. Неумело, но с таким искренним желанием угодить, что у Сергея перехватывало дыхание. Маленькие руки обхватили толстый ствол, губы растянулись вокруг головки. Слюны было много — она текла по члену, капала на его яйца, стекала по подбородку девушки. Очки она сняла, длинные чёрные волосы падали на лицо, когда она двигала головой вверх-вниз.
— Вот так, доченька... — хрипло говорил Сергей, держа её за волосы. — Соси папин хуй. Первый раз в жизни берёшь в рот отцовский член... Какая ты хорошая девочка. Смотри, как сильно течёт. Ты это всё вызвала.
Карина мычала, стараясь взять глубже. Давилась, когда толстая головка упиралась ей в горло, но не отстранялась. Слюна текла ручьём по члену, по его яйцам, капала на диван. Ей было стыдно до слёз — она, школьница в растрёпанной форме, на коленях сосёт отцу. Но ещё сильнее было желание сделать ему хорошо. Она любила его. Хотела, чтобы ему стало легче.
Через несколько минут Сергей не выдержал. Он осторожно, но уверенно отстранил её голову за волосы.
— Хватить, малышка... Сейчас папа сделает тебе хорошо.
Он поднял её с колен и положил на диван на спину. Короткая клетчатая юбка задралась до самого пояса. Белые гольфы остались на тонких ногах. Сергей раздвинул её бёдра широко и опустился между ними. Его спина сразу отозвалась тупой болью — та самая, из-за которой всё и началось. Он поморщился, но желание было сильнее. Он провёл языком по всей мокрой, нетронутой щёлке — медленно, широко, от самого низа до клитора.
— Папа! — резко выдохнула Карина, выгнувшись дугой. — Что ты... оххх... там же... никто никогда...
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 5