Софи открыла рот, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Она переводила взгляд с одного члена на другой — человеческий, дрожащий от возбуждения пальцы сына внутри нее, и массивный, чужеродный ствол, покоящийся на ее плече, пульсирующий в такт чужому сердцу.
— Я... — начала она, и голос сорвался.
Слезы текли по ее щекам, смешиваясь со слюной и смазкой, покрывавшей ее лицо. Она чувствовала себя грязной, сломленной, уничтоженной.
— Я не могу выбрать, — прошептала она. — Это неправильно. Оба варианта неправильны.
Член заскользил по ее плечу, и пришелец наклонился ближе, его черные глаза впились в ее лицо.
— Неправильно? — переспросил он, и в голосе прорезалась усмешка. — Твое тело говорит иначе. Твоя киска сжимается вокруг пальцев сына. Твои соски затвердели. Ты течешь, как сука в течку. Не говори мне о правильности.
Он выпрямился, но член остался лежать у нее на плече, тяжелый, пульсирующий.
— А ты, парень, — пришелец перевел взгляд на Марка. — Хотел бы ты сам быть внутри своей матери? Или предпочел бы наблюдать, как я беру ее?
Марк дернулся, как от удара. Его пальцы выскользнули из влагалища Софи, и он отшатнулся, не в силах поверить в услышанное. Его член стоял, налитой кровью, предательски выдавая возбуждение, которое он так отчаянно пытался скрыть.
— Я... — начал он, и голос сорвался.
Он посмотрел на мать, распростертую на столе, с членом пришельца у ее шеи, с разведенными ногами, с влагалищем, все еще блестящим и раскрытым. Она казалась такой уязвимой, такой сломленной.
Но где-то внутри него, в самой темной глубине, что-то откликалось на этот образ. Что-то, что он отчаянно пытался подавить.
— Я не знаю, — прошептал он, опуская голову.
— Лжешь, — спокойно ответил пришелец. — Но я дам тебе время подумать.
Тентакль скользнул по щеке Софи, стирая слезу, и она вздрогнула от отвращения.
— А пока, мать, я жду твоего ответа. Кого ты выбираешь?
Софи закрыла глаза. Внутри нее боролись страх, отвращение, стыд и что-то еще, чему она отказывалась давать имя. Что-то, что заставляло ее тело реагировать на прикосновения, несмотря на волю.
Людка-соседка