— И что? — Света улыбнулась, и в её улыбке была какая-то тайна. — Я не против, если честно. Особенно если бы они не были такими старыми и лысыми.
— А меня муж, — отмахивалась я. — Я замужем.
— Ой, Оля, — Света махнула рукой. — Ты замужем, но ты живая. Он тебя вообще видит? Он тебя трогает?
Я молчала. Она знала, что я молчу. Я не хотела признаваться, что Андрей перестал меня замечать. Что мы спим в одной кровати, но я чувствую себя одинокой. Что его руки, когда-то такие тёплые, теперь просто лежат на подушке, не касаясь меня.
Мы разносили пиво, и мужчины хвалили нас. Кто-то говорил, что у меня красивая фигура. Кто-то шутил, что если бы он был моим мужем, он бы никогда не выпускал меня на работу. Я отмахивалась, но внутри мне было приятно. Я чувствовала себя женщиной, желанной, красивой. И в этом была опасность.
Однажды кто-то из них, проходя мимо, хлопнул меня по ягодице. Я обернулась, готовая возмутиться, но он уже смеялся, поднимая руки в жесте примирения.
— Прости, Оля, не удержался, — сказал он с улыбкой.
— Ты что, охренел? — вспылила я, но в голосе не было злости. — Я замужем.
— Да знаю, знаю, — он усмехнулся. — Но всё равно как-нибудь завалю тебя в кровать. Не сегодня, так завтра. Ты только не сопротивляйся сильно.
Все заржали. Я закатила глаза, но улыбнулась. Я знала, что это шутка. Но в глубине души я чувствовала, что он не шутит. И что это только вопрос времени.
Тот вечер я помню так, будто он был вчера. Пятница. Конец смены. Света уже ушла, сказав, что у неё проблемы с собакой или с сантехником — я уже не помню. Мы остались вдвоём с Петровичем, и он ушёл в свою каморку считать выручку.
В бане было почти пусто. Только двое мужчин сидели за большим столом у окна — Колян и Серёга. Они парились, пили пиво, играли в карты. Я уже убрала со столов, выключила лишний свет и собиралась закрываться, когда Колян позвал меня.
— Оль, — сказал он, поднимая кружку. — Иди к нам. Посиди. Составь компанию. Мы уже уходим. Давай по пиву на дорожку.
Я замялась. Было уже поздно, Андрей должен был прийти с работы через час, и я хотела успеть домой до него. Но что-то внутри меня — то самое, что всегда пряталось за маской хорошей жены и ответственной работницы — шепнуло: «Останься. Ну, хоть на полчаса. Ты же устала. Ты заслужила».
— Ладно, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое волнение. — Только на одну.
Я села на лавку напротив них. Пластмассовый стаканчик с пивом оказался в моей руке, и я сделала глоток. Холодное, горьковатое, с лёгким привкусом хмеля. Я чувствовала, как алкоголь начинает разливаться по телу, освобождая мышцы, делая мир мягче.
— Ты сегодня особенно красивая, — сказал Колян, глядя на меня поверх кружки. Его глаза блестели, и в этом блеске было что-то тёплое, почти нежное.
— Да ладно, — отмахнулась я, чувствуя, как щёки начинают краснеть. — Ты просто уже напился.
— Я не пьяный, — обиделся он. — Я трезвый, как стекло. И я говорю правду. У тебя глаза красивые. Светлые, как у кошки. И волосы... ты не представляешь, как я люблю, когда ты распускаешь их. Ты всегда их прячешь.
— На работе надо, — сказала я, поправляя хвост. — Волосы мешают.
— Мешают, — усмехнулся Серёга, который до этого молчал. — Мешают твоей
Не стреляй. Часть 2. (7 из 21). Наташа