не показываем, но эмоции в фурри-мордах все равно читаются через движения, звуки и тело. Я надел кошачью голову. Внутри стало теплее, дыхание чуть глухое, мир сузился до отверстий глаз. Колокольчик на ошейнике звякал при каждом движении.
Сергей включил запись.
— Привет, пушистики, - сказал он уже тем голосом, который использовал на камеру. Мягкий, насмешливый, чуть похотливый. - Сегодня два запертых пассива покажут, как развлекаются, когда ни один член не доступен.
Я встал рядом, повернулся бедрами, чтобы было видно хвост и пояс под платьем. Сергей провел лапой по моей клетке через ткань.
— У этой кошечки ключ у меня.
Я протянул лапу к его поясу.
— А у этого волка ключ у меня. Так что никто из нас сегодня не выйдет из клетки.
Это была игра на камеру, но от слов все равно пробрало. Мы оба знали: правда. Пояса не реквизит.
Первым на раму лег Сергей. Хотя он сегодня вел съемку, ему нравилось начинать с того, что я тоже получаю власть. Я зафиксировал его запястья широкими манжетами, развел колени, закрепил бедра. Он лежал на животе, белый хвост отстегнут, попка открыта, пояс блестит между ног. В маске волка он выглядел одновременно смешно и безумно сексуально.
— Готов? - спросил я уже тише, не только для камеры.
— Да.
— Цвет?
— Зеленый.
Это наш быстрый код. Зеленый значит все хорошо. Желтый - осторожнее. Красный - стоп. В роликах это не всегда слышно, но мы всегда проверяем.
Я смазал насадку секс машины. Для Сергея выбрал изогнутую, ту, которая быстро находит простату. Он обожает ее и ненавидит одновременно. Когда я подвел машинку ближе и начал вводить насадку, Сергей сжал пальцы в лапах.
— Не зажимайся, волчонок.
— Сам попробуй не зажиматься.
— Попробую после тебя.
Насадка вошла глубже. Сергей застонал в маску. Его пояс дернулся, из клетки сразу показалась смазка. Я специально поднес камеру ближе, чтобы это было видно.
— Наш волк уже течет, - сказал я для подписчиков.
— Заткнись и включай.
Я включил низкую скорость. Машина начала двигаться медленно, с ровным влажным звуком. Сергей выгнулся, но ремни удержали его на раме. Мне нравилось видеть его таким. Он пассив, как и я. Обычно более уверенный, более технический, более собранный. Но стоит машине попасть в простату, он становится мягким, честным, почти беспомощным.
Я сел рядом, поглаживая его спину лапой.
— Как ощущения?
— Глубоко.
— Хочешь быстрее?
— Нет.
Я прибавил.
Он выругался и дернулся. Камера поймала, как его запертый член снова попытался ожить в клетке. Пояс не дал. От этого Сергей заскулил так натурально, что я понял: этот звук точно попадет в тизер.
Через несколько минут он кончил от простаты. У него это выглядит красиво: тело сначала напрягается, потом дрожит, потом из клетки течет сперма без свободы, без руки, без члена. Я держал камеру ниже, а второй рукой гладил его уши.
— Хороший волк. Первый.
— Ненавижу тебя.
— Врешь.
— Да.
После первого оргазма я не выключил машину. Убавил, дал ему отдышаться, потом снова включил пульсацию. Сергей уже был мокрый, слабый, но продолжал принимать. Мне нравилось, что мы оба пассивы, но в такие моменты я мог быть тем, кто ведет. Не активом в привычном смысле. У меня член тоже закрыт, я не могу трахнуть его собой. Но я могу управлять машиной, насадкой, ремнями, ритмом. Могу заставить его кончить попкой, пока его клетка бессильно течет.
Второй оргазм у Сергея был тише, почти без спермы. Только дрожь, мокрая смазка и долгий стон в маску. Я выключил машину, проверил его, дал воды через трубочку.
Анна