целуют ребёнка перед сном, но в этом жесте была вся любовь, которую она чувствовала.
— Сладких снов, — прошептала она ему.
Затем она повернулась к пришельцу. На мгновение замерла, глядя на его массивную фигуру, на его чёрные глаза, которые смотрели на неё в ответ, и медленно наклонилась, коснувшись губами его груди — твёрдой, прохладной, пульсирующей жизнью. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй принятия, благодарности, нежности.
— И тебе, — сказала она тихо, опускаясь обратно на ложе и прижимаясь к сыну, закидывая ногу на пришельца. — Сладких снов.
Замок сомкнулся. Три тела, соединённые в темноте каюты, дышащие в унисон, под мерцание далёких звёзд и низкий гул корабля, несущего их в неизвестность. Тишина окутала их, и сон пришёл — глубокий, без сновидений, полный покоя, которого им так не хватало.
****
Свет, проникающий через иллюминатор, изменился — далёкие звёзды больше не были просто точками, они превратились в полосы, когда корабль замедлился, выходя из прыжка. Каюта наполнилась мягким голубоватым свечением, и низкий гул двигателей сменился другим звуком — вибрирующим, глубоким, похожим на вздох пробуждающегося гиганта.
Софи проснулась первой.
Она лежала между двумя телами, чувствуя, как тепло разливается по каждой клеточке её существа. Где-то внутри неё пульсировала лёгкая, приятная боль в мышцах — напоминание о прошедшем дне, которое она принимала с удивлением и благодарностью. Она медленно открыла глаза и посмотрела на прозрачную стену. Звёзды за окном изменили свой рисунок — они сгустились, образовав туманное скопление, которое переливалось оттенками фиолетового и золотого.
Она повернула голову и посмотрела на Марка, который спал, уткнувшись лицом в её затылок, его дыхание было ровным и глубоким. Его рука всё ещё лежала на её талии, сжимая её даже во сне.
Затем её взгляд скользнул к пришельцу. Он не спал — его чёрные глаза были открыты и смотрели на неё с того же положения, в котором она заснула. Он наблюдал за ней, и в его взгляде не было холода — только спокойное, тёплое внимание.
— Доброе утро, — прошептала она, чувствуя, как улыбка трогает её губы.
— Доброе утро, — ответил он, и его голос был низким, чуть хриплым ото сна, хотя она не была уверена, что он вообще спал. — Мы прибываем через несколько часов. Система Арктур. Мой мир.
Софи приподнялась на локте, не желая будить Марка, и посмотрела на скопление звёзд за иллюминатором.
— Ты же говорил это несколько дней?
— Удалось воспользоваться одним из тех гравитационных колодцев о которых я говорил чтобы придать ускорение, — он призадумался. — Тебя тревожит что у вас не осталось времени чтобы привыкнуть к своей новой жизни?
Софи слегка нахмурилась, но не ответила.
— Какой он? — спросила она тихо. — Твой мир.
— Он разный, — ответил пришелец, и в голосе его послышалась странная нотка, которую она не могла определить. — Красивый. Опасный. Живой. Как и всё в этом космосе.
Она кивнула, принимая его слова, и почувствовала, как внутри поднимается волна — смесь страха и предвкушения. Но страха не было, только лёгкое волнение, как перед прыжком в воду.
— Не думал, что доживу до момента, когда на моей груди будет спать мать с сыном, при этом ощущая нежность к обоим, — произнёс пришелец, и в голосе его звучала нотка, похожая на иронию.
Но его шупальце скользнули по её плечу, по спине, по изгибу талии в жесте, который был почти человеческим.
— Ты не жалеешь? — спросила она тихо, заглядывая в его чёрные глаза.
Пришелец медленно покачал головой.
— Я не знаю этого слова так, как знаешь его ты. Но если ты спрашиваешь, хотел бы я изменить
Крылья