К концу ужина она уже смеялась над Сашиными шутками, поправляла волосы чаще обычного и, когда он коснулся её запястья, доказывая что-то про линии на ладони, не отдёрнула руку.
— Смотрите, вот эта линия — жизни. Длинная. А эта — любви. Тоже длинная, но с разрывом.
— И что это значит? — Таня смотрела на свою ладонь в его пальцах.
— Значит, что главная любовь ещё впереди.
Она засмеялась. Но пальцы не убрала. Олег видел, как большой палец Саши медленно гладит её запястье — маленькими кругами, почти незаметно. Мать тяжело дышала. Грудь под синим платьем поднималась и опускалась чаще, чем следовало бы от одного бокала вина.
В десять Саша засобирался. Таня вышла проводить его в коридор, и он, прощаясь, поцеловал ей руку. Реально поцеловал — прижался губами к костяшкам, задержавшись на секунду дольше приличий. Мать отдёрнула кисть не сразу.
— Приятно было познакомиться, — сказала она, и Олег услышал в её голосе ту самую дрожь, которую она не смогла скрыть.
— Я позвоню? — спросил Саша.
— Кому?
— Вам.
Пауза. Мать глянула на Олега, потом снова на Сашу.
— Я замужем.
— Я знаю. Я позвоню просто поговорить. Вы интересный человек, Таня.
Она не ответила. Саша вышел. Олег накинул куртку и двинулся следом — «проводить до остановки».
На улице темнело. Фонари зажглись не все, и половина двора тонула в тенях. Саша шёл быстро, руки в карманах, и смеялся — тихо, сквозь зубы.
— Видел? Видел, как она поплыла?
— Видел, — Олег поравнялся с ним.
— «Я замужем». Ага. — Саша сплюнул на асфальт. — Муж ей не трахает, это сразу видно. Баба с голодухи аж светится вся.
— Полегче.
— А что? — Саша остановился, развернулся. Глаза горели. — Ты сам меня позвал. Ты видел, как она на меня смотрела. Через неделю я её выебу, Олег. Выебу так, что она своего Василия по имени забудет.
Олег молчал. Внутри что-то скручивалось — не то злость, не то возбуждение. Он вспомнил материну ладонь в пальцах Саши. Вспомнил, как она не отдёрнула руку.
— Через неделю, — повторил Саша. — Можешь уже начинать вторую половину готовить.
Он хлопнул Олега по плечу и пошёл к остановке. Олег остался стоять во дворе. Сверху, из окна их квартиры, падал жёлтый свет.
Ночью Таня не спала.
Она лежала на спине, глядя в потолок. Рядом храпел Василий — громко, с присвистом, с булькающими паузами, от которых она когда-то просыпалась по десять раз за ночь, а теперь просто привыкла. Он лежал на боку, пивной живот вывалился из-под одеяла, и в темноте его силуэт напоминал большой студень. Таня помнила его другим: крепким, с сильными руками, которыми он подхватывал её на руки в первую брачную ночь. Тогда она визжала от восторга. Теперь он не мог поднять даже пакеты с продуктами до пятого этажа без одышки.
Она вздохнула и повернулась на бок. Перед глазами стоял этот мальчик. Саша. Его прищуренные глаза. Его пальцы на её запястье. «Главная любовь ещё впереди» — надо же было такое ляпнуть. Глупость. Дешёвый комплимент. Но почему тогда сердце до сих пор колотится?
Таня прикрыла глаза.
Ей сорок три. Последний раз Василий прикасался к ней по-настоящему... она не помнила. Полгода назад? Год? Он всё чаще отмахивался — устал, голова болит, завтра смена. Она привыкла. Женщины привыкают ко многому, если рядом муж, который любит, пусть и не трахает. Любит же? Любит. По-своему.
Но сегодня за столом она чувствовала себя... видимой. Не женой. Не матерью семейства. А женщиной. И от этого внизу живота разливалось тепло — тягучее, сладкое, почти забытое.
Строгая начальница