горячими струями воды. Они мыли друг друга медленно, почти молча. Руки скользили по мокрой коже, но в этот момент это было больше про близость и усталость, чем про желание. Катя провела ладонью по лицу сына, убирая мокрые волосы с его лба, и тихо сказала:
— Давай выйдем из дома. Просто пройдёмся, — тихо сказала Катя, всё ещё стоя в полотенце после душа. Она говорила спокойно, но в голосе слышалась усталость. — Мне нужно... поговорить с тобой нормально. Не в постели и не сразу после всего этого. Я сегодня не пойду на работу. Уже позвонила утром и взяла отгул. Сказала, что плохо себя чувствую и не могу сосредоточиться. Это недалеко от правды. После вчерашнего и того, что было сегодня утром, я физически и эмоционально выжата. Голова тяжёлая, мысли путаются. Я не смогла бы нормально работать, делать вид, что всё как всегда. Мне нужно время. И мне нужно это время провести с тобой. Не просто так... а чтобы разобраться, что теперь происходит между нами.
Макс кивнул. Он стоял в полотенце и смотрел на неё. Ему было одновременно стыдно и тепло от того, что она сама предложила провести день вместе.
Они начали одеваться.
Катя долго стояла перед зеркалом в спальне, выбирая одежду. Ей очень хотелось выглядеть обычной женщиной, которая просто гуляет с сыном. Но при этом внутри неё жила тихая потребность остаться для него желанной даже в самой простой одежде. Она не хотела выглядеть соблазнительно. Она хотела выглядеть естественно, но так, чтобы он всё равно видел в ней женщину.
Сначала она надела простые чёрные хлопковые трусики — удобные, хорошо облегающие полные бёдра. Потом надела бежевый хлопковый бюстгальтер, который мягко поддерживал тяжёлую грудь. Поверх надела белую футболку с коротким рукавом — слегка облегающую, подчёркивающую естественные формы груди и талии, но без вызова. Надела светлые прямые джинсы — удобные, не слишком узкие, но всё равно облегающие бёдра и ягодицы так, что их округлость была заметна. На ноги — белые кроссовки на небольшой платформе. Волосы просто собрала в свободный низкий хвост. Никакого яркого макияжа — только лёгкий тон и прозрачный блеск для губ.
Она посмотрела на своё отражение. Выглядела как обычная женщина средних лет, которая идёт на прогулку. Но в этой простоте было что-то очень притягательное. Она сама себе понравилась такой — настоящей.
Пока Катя одевалась, Макс стоял у шкафа и тоже выбирал одежду. На нём в итоге оказались тёмно-синие джинсы, которые он носил почти каждый день, серая хлопковая футболка и старые, но удобные чёрные кроссовки. Пока он одевался, в голове у него крутилось много мыслей. Он чувствовал себя счастливым от того, что мама хочет провести с ним день, и в то же время испытывал лёгкую тревогу. Ему было страшно, что после всего, что случилось, их отношения уже никогда не будут прежними. И в то же время он не хотел, чтобы они стали прежними. Он украдкой смотрел, как она одевается, и ловил себя на мысли, что даже в самой обычной одежде она сейчас кажется ему ещё более близкой и желанной, чем вчера в красном платье. Потому что это была она настоящая — без маски, без попытки быть кем-то другим.
Они вышли из дома. День был тёплый и спокойный. Они молча дошли до небольшого кафе-мороженого в двух кварталах и сели за столик на улице. Заказали по большой порции пломбира с шоколадом и орехами.
Сначала ели молча, просто наслаждаясь вкусом и тем, что могут побыть рядом без спешки. Потом Катя тихо заговорила, глядя не на сына, а
Девушка моей мечты