грязные трусики. Он поднес их к лицу, закрыв глаза. Глубокий вдох — и аромат женского тела заполнил его легкие. Это было слишком сильно. Его дыхание стало рваным, почти стоном. Он прижался лицом к ткани, вдыхая запах, и почувствовал, как член в поясе верности начал пульсировать, словно живое существо, жаждущее выхода. Игра продолжалась, но теперь у Сэма было оружие. Его собственное, грязное, пленительное оружие. Страх перед электрическим ударом, который может прийти в любой час, и биологическое давление стали сильнее стыда.
Надев поверх всего этого белья штаны и футболку, Сэм направился в еще одну комнату-хранилище. Он больше не думал о том, что кто-то может увидеть его в коридорах. Он почти бежал.
Когда он вошел в комнату с инвентарем и БДСМ-снаряжением, он не выбирал — он хватался за то, что могло усилить давление, создать ограничение, превратить его тело в натянутую струну. Сначала — широкий кожаный ошейник с тяжелым стальным кольцом и длинным поводком. Затем — кляп, обещающий заглушить любые звуки его агонии. Тяжелые наручники, способные лишить его возможности помогать самому себе, и, самое главное, — металлическая распорка для ног, чей механизм заставил бы его мышцы находиться в постоянном напряжении, не позволяя расслабиться. На выходе он прихватил надувную анальную пробку.
Вернувшись в подсобное помещение, Сэм захлопнул дверь. Теперь пространство прачечной изменилось до неузнаваемости. Среди мешков с грязным бельем и запаха хлорки возник импровизированный алтарь самоистязания. Он начал действовать с пугающей скоростью, словно участвовал в гонке на выживание.
Сначала он застегнул ошейник так туго, что горло сдавило, лишая его возможности полноценно дышать. Затем вставил анальную пробку. Надувная анальная пробка, гладкая и холодная, казалась чужеродным телом, вторгающимся в его и без того измученное пространство. Но Сэму было уже не до осторожности. Страх перед очередным электрическим ударом Евы и невыносимое давление стального пояса требовали радикального решения. Когда он начал качать воздух, раздувая пробку внутри себя, реальность вокруг него начала рассыпаться. С каждым новым движением помпы внутреннее давление росло, превращаясь в мощную, расширяющую силу. Его кишечник растягивался, мышцы сжимались в попытке справиться с инородным объемом, но самым важным было другое.
Надувающийся шар внутри него начал давить прямо на простату. Это было сокрушительное, всепоглощающее ощущение. Давление пробки, направленное изнутри, вступило в смертельный конфликт с внешним давлением корсета и стальной капсулой пояса верности. Его тело оказалось зажато между двумя нерушимыми стенами: холодным металлом снаружи и расширяющейся пробкой внутри.
Самым сложным было установить распорку. Он зафиксировал свои ноги в неестественно широком, разведенном положении. Теперь его бедра были растянуты. Каждое движение ног теперь вызывало резкий рывок ремней и давление стальной капсулы на его плоть. Он втиснул кляп в рот, заменяя свои стоны лишь глухим, сдавленным мычанием. Сверху он надел на лицо грязные трусики, разместив причинное место непосредственно возле носа. Наконец, едва справляясь с дрожащими руками, он сковал свои запястья наручниками.
Сэм стоял в таком виде посреди подсобного помещения. Его тело было выставлено напоказ, он был разведен, скован и сдавлен. Он смотрел на фотографии девушек из журналов, представляя, как они входят в это помещение и видят его в таком унизительном положении. Он представлял, что будет чувствовать в этот момент.
Стук в дверь — резкий, властный, совершенно не случайный — прорезал тишину подсобки, как удар хлыста. В голове вспыхнул первобытный ужас: если кто-то войдет и увидит его в этом виде — скованного, раздутого изнутри пробкой, в женском корсете и с кляпом во рту — это будет не просто позор, это будет конец всего. Он перестал дышать. Его легкие замерли, грудная клетка под
Это же просто игра! (Продолжение)