Я сглотнул. Слово «хозяин» застряло в горле, как комок ваты. Оно было чужим, неправильным, унизительным. Но я выдавил его, чувствуя, как оно обжигает губы.
— Да, хозяин.
Я услышал свой голос, и он показался мне чужим, как будто говорил не я, а кто-то другой, кто-то, кто уже согласился на эту сделку, кто-то, кто уже перешагнул через себя. Рядом Люда повторила за мной, и её голос дрожал, как струна, которую вот-вот порвут.
— Да, хозяин.
Мне стало неловко перед женой. Я не мог смотреть на неё. Я чувствовал, как горит моё лицо, как стыд заливает мои щёки жаром. Я не мог поднять глаза, потому что знал, что увижу в них отражение своего собственного унижения. Но внутри меня, где-то глубоко, что-то ёкнуло. Какой-то странный, необъяснимый интерес к происходящему. Любопытство, которое я не мог подавить. Мы никогда не экспериментировали в сексе. Наша интимная жизнь была простой, предсказуемой, иногда скучной. Мы делали это в темноте, без лишних слов и фантазий. А тут сразу такое. Я не знал, что чувствую. Страх и возбуждение смешались в один липкий комок, который рос в моей груди, заполняя всё пространство внутри меня.
Азамат продолжил. Он стоял перед нами, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась власть, которая не терпит сомнений. Он говорил медленно, чеканя каждое слово, как будто вбивал их в наши головы.
— Любое моё слово — это приказ. - Он поднял палец, и я заворожённо следил за его движением. - Выполнять беспрекословно. Абсолютно любое моё желание. Это ясно?
— Да, хозяин.
Мы говорили это, и сами не верили, что это происходит. Я смотрел на Люду, и она смотрела на меня. В её глазах я видел страх, но в них было и что-то ещё. Предвкушение. Любопытство. Она была такой же, как я. Мы оба стояли на пороге чего-то нового, и мы не знали, что нас ждёт за этим порогом.
— Первое, - сказал Азамат, и его голос стал чуть тише, но от этого не менее властным. - Это посвящение в рабов. Пойдёмте в душ.
Он развернулся и пошёл по коридору. Я посмотрел на Люду, и она кивнула. Её лицо было бледным, но в глазах горел огонь. Мы пошли за ним, держась за руки, как два ребёнка, идущих на казнь. Я думал, что нам надо будет его помыть. Или помыться вместе. Что-то лёгкое, эротичное, что-то, что можно было бы объяснить игрой. Но то, что было дальше, я не предполагал. Я не мог даже представить, что нас ждёт.
Мы зашли в ванную. Азамат уже стоял там, у стены, и ждал нас. Он указал рукой на кафельный пол, и его жест был резким, требовательным.
— Раздевайтесь и заходите. - Он посмотрел на нас сверху вниз. - Вставайте на колени.
Я посмотрел на Люду. Она медленно стянула халат, и я увидел её тело, обнажённое и дрожащее. Её кожа покрылась мурашками, соски затвердели от холода и волнения. Я тоже снял с себя одежду, чувствуя, как воздух касается моего тела, как он холоден и непривычен. Мы зашли в душевую кабину, и холодная плитка обожгла мои колени. Стало больно. Острая боль пронзила мои ноги, но я не смел пошевелиться. Мы стояли на коленях, и я чувствовал, как кафель впивается в кожу, как холод проникает в мои суставы.
Он снял свой халат. Его полувозбуждённый член сразу повис между ног, крупный, тёмный, с набухшими венами. Я заметил, как Люда начала на него смотреть. Её взгляд был жадным, желающим. Она не отводила глаз, и я видел,
Приятного аппетита