её облик дышал издевательским, зловещим триумфом. Это не был взгляд случайного свидетеля. В её расширенных зрачках читалось полное осознание своей безоговорочной победы: она поймала меня на поводке у собственной матери, зафиксировав кульминацию моего падения.
Реакция Элеоноры поражала своей циничной жестокостью. Она не сделала ни единого движения, чтобы прикрыться, совершенно не подозревая о нашей связи. Напротив, её пальцы, всё ещё сильно запутавшиеся в моих рыжих прядях, медленно и властно оттолкнули мою голову назад, заставляя меня поднять залитое пунцовым румянцем лицо. Элеонора спокойно посмотрела на дочь через отражение в зеркале, удерживая меня как пойманное животное.
— Кристина, дорогая, ты вернулась раньше времени, — её голос прозвучал ровно и обыденно, словно за чаепитием. — Познакомься, это Алина. Она — моя маленькая пиздализка на сегодня. Невероятно помогает мне расслабиться после тяжелого дня. Посмотри, как усердно она трудилась, весь подбородок мокрый.
Кристина смотрела на меня в упор, не сводя с меня хищного взгляда. На её губах расплылась медленная, змеиная улыбка. Она скрестила руки на груди, смакуя каждую секунду моего позора.
— Надо же, какая исполнительная... Алина, — Кристина выделила моё имя с особым, издевательским наслаждением, глядя прямо в мои полные ужаса глаза. — Приятно познакомиться. Мам, ты права, ракурс просто отличный. Кажется, твоя новая игрушка готова на всё ради хорошей оценки её... стараний.
Элеонора лишь снисходительно хмыкнула, принимая комментарий дочери за обычную дерзость, и слегка потянула меня за волосы назад, заставляя выгнуть шею.
— Оценка «отлично», — лениво отозвалась Элеонора, переводя взгляд на экран телефона, где всё ещё шла запись. — Ну же, Алина, чего замерла? Кристина нам не мешает. Продолжай полировать, я ещё не закончила.
Кристина сделала медленный шаг в комнату, не сводя с меня хищного взгляда. Она смерила моё обнажённое тело презрительным, уничтожающим взором. Её губы искривились в брезгливой усмешке.
— Мам, тебе стоит поменьше пить вина, чтобы ты не таскала домой всяких шлюх и прочих животных с улицы, — её голос так и сочился ядом. — Это выглядит... примитивно.
Я почти перестала дышать. Кристина била без промаха. Для Элеоноры её слова звучали как обычный подростковый протест и высокомерие, но для меня это был прямой удар — она открыто назвала меня уличным животным, зная, что я не смогу издать ни звука в свою защиту.
Элеонора лишь снисходительно хмыкнула на дерзость дочери. Абсолютная власть позволяла ей игнорировать чужие капризы. Она слегка потянула меня за волосы назад, заставляя сильнее выгнуть шею и беззащитно заглянуть ей в глаза.
— У этого «животного» отличная порода, Кристина, — лениво отозвалась Элеонора, даже не повернув головы. Она перевела взгляд на экран телефона, где всё ещё мигал значок записи. — К тому же, примитивные удовольствия — самые лучшие. Ну же, Алина, чего замерла? Дочь права, вино расслабляет. Продолжай полировать, я ещё не закончила.
Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось от её слов. Унижение жгло изнутри, но самое страшное было впереди — Кристина не ушла. Она осталась, превратившись в безмолвного, зловещего зрителя.
Пока Элеонора отвлеклась, потянувшись к столику за бокалом вина, Кристина незаметно вытащила из кармана свой телефон. Направив камеру телефона прямо на меня, она хладнокровно зафиксировала момент моей финальной, отчаянной работы. Я выкладывалась на пределе сил, и через мгновение ледяная Элеонора, наконец, окончательно потеряла контроль, сдавленно вскрикнув и содрогнувшись в мощном, разрушительном оргазме от моего вибрирующего языка.
Камера Кристины поймала всё: и блаженную, беспомощную гримасу её матери, и моё запрокинутое лицо — растрёпанное, потерянное, всё ещё блестящее от обильной чужой смазки. Теперь у Кристины был абсолютный компромат. Официальное свидетельство
Приключения в женской колонии