широко расставив ноги, и держал кружку пива в одной руке. Серёга сидел напротив, чуть сбоку, и смотрел на меня с той самой лёгкой, пьяной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Я принесла ещё закуски — поставила на низкий столик тарелку с солёными огурцами, хлебом, салом и нарезанной рыбой. Рядом с пивом появилась бутылка водки, которую я предусмотрительно захватила из подсобки.
— Оль, ты сегодня просто королева, — сказал Колян, поднимая кружку. — За то, чтобы таких женщин было больше.
— За вас, мальчики, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов.
Мы выпили. Водка обожгла горло, но внутри разлилось приятное тепло, которое смешалось с тем огнём, что уже горел во мне. Я сидела на краю лавки, чувствуя, как моё тело становится мягче, податливее, как мысли начинают течь медленнее.
— А теперь раздевайся, — сказал Серёга, и в его голосе не было сомнения. Это был не вопрос, а приглашение.
Я не стала медлить. Я хотела этого. Я хотела быть с ними голой, чувствовать их взгляды на своей коже, чувствовать их близость. Я медленно сняла с себя футболку, потом лифчик, потом джинсы. Я осталась в одних трусиках, но Серёга подошёл ко мне и сам снял их, скользнув пальцами по моим бёдрам.
— Хорошо, — сказал он, отступая на шаг и оглядывая меня с ног до головы. — Очень хорошо.
Мы сидели голые втроём на лавках, пили водку и пиво, ели закуски, и это было так естественно, как будто мы делали это всю жизнь. Я чувствовала на себе их взгляды, скользящие по моей груди, по моим бёдрам, по моему животу. Они не скрывали своего восхищения.
— Какая же ты красивая, — сказал Колян, и в его голосе была та самая искренность, которая заставляла меня верить ему. — Андрей твой вообще понимает, какое сокровище у него дома?
— Он не понимает, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. — Он вообще не смотрит на меня так, как вы.
— Его проблемы, — усмехнулся Серёга. — А мы смотрим. И нам нравится.
Мы пили, смеялись, болтали о всякой ерунде. Они рассказывали о работе, о своих проблемах, о том, как устали от домашней рутины. Я слушала их, и мне было приятно, что они открываются мне. Я чувствовала себя не просто шлюхой, а той, кому доверяют.
— А ты, Оль, — сказал Колян, наливая себе ещё водки. — Ты же не такая, как другие. Ты особенная.
— Правда, — ответил Серёга. — С тобой легко, ты умеешь слушать, ты умеешь чувствовать. Ты не просто даёшь нам тело. Ты даёшь нам тепло.
Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я хотела сделать им приятно. Я хотела, чтобы они чувствовали себя желанными. Я хотела, чтобы они запомнили эту ночь так же, как я запомнила ту, первую.
Они обнимали меня, целовали в плечи, в шею, в грудь. Их руки скользили по моему телу, и я не отстранялась. Я позволяла им. Я хотела этого.
В какой-то момент я сама не заметила, как моя рука оказалась на члене Коляна. Он был твёрдым, горячим, пульсирующим. Я провела по нему пальцами, чувствуя, как он вздрагивает от моего прикосновения. Я водила рукой по стволу, ощущая каждую вену, каждую складку кожи, перебирала пальцами его яйца, тяжёлые, полные, перекатывая их в ладони.
— Ммм, — выдохнул Колян, запрокидывая голову. — Вот это я понимаю.
Я смотрела на него, на то, как он расслабляется от моего прикосновения, и чувствовала,
Трусики моей мамы. Часть 2 ? Сними с меня трусики.