Красивый, очень красивый. Юные всегда красивые. Но мой Малыш лучший. Маленький, нежный, хрупкий.
Только пообедали. Всё ночь и утро кувыркались в моей большой постели. Небольшой перерыв на завтрак, а потом опять. Ненасытные мы до любви с Малышом. Потом искупались, приняли душ, смыли с себя пот. Пока я готовил обед он опять облачился в нежно розового цвета сорочку, которая только края попки скрывала. И чулки. Белоснежно белые. Знает же чертёнок как меня светлое возбуждает. Но после такого марафона, мне хоть и нравится, сил все равно нет. Да и подкрепиться как следует надо.
Пока я готовил он сидел рядом, с любовью наблюдал за моими действиями, положив руку на стол на локоть и голову на ладонь. Иногда с послушанием вставал и приносил что-либо, когда я просил его. Причём постоянно как бы невзначай то ляжку откроет сильнее, то трусики белые, кружевные свои засветит. Какая-то игра на совращение. Но я крепкий. Точнее просто уставший. Хотя Малыш, конечно, соблазнять умеет. Да и шмоток за последнее время мы ему накупили тьму. Причём не только нижнее бельё и обувь. Но и кофточки всякие, юбочки, пиджаки короткие, свитера женские. Даже на полушубок чуть ниже талии ему потратился. А уж на ноги Малому точно есть что обуть. И высокие до колена осенние сапоги, и зимние полусапожки с мехом, туфли, остроносые, с открытым носком, чтоб можно было пальчики видеть, босоножки на любой вкус и цвет. Всего не перечесть. Причём обязательно на высокой платформе или каблуке. Не обязательно остром. Каблук может быть у него и широкий, толстый, и тонкий, острый. Лишь бы высокий. Походка у Малыша, когда он встаёт на высоком становится просто жуть какая сексуальная. А я от его сексуальности просто дар речи теряю.
В общем поели мы сытненько. Я стал собирать со стола, укладывать грязную посуду в посудомойку. А Малыш стал у окна, так чтоб я обязательно видел его силуэт на фоне уличного света. Стоит, смотрит задумчиво в окно. А я на ножки его смотрю, на стройный силуэт, просвечивающийся сквозь рубашку.
Закончил с уборкой. Вытер насухо руки. Снял передник. Кстати, а я-то только в трусах. В квартире тепло, несмотря на морозный день поздней осени. Подошёл к Малышу сзади. Обнял, оставив одну руку на животе. Нет, две. Хоть и предательски вторая пыталась опуститься, я всё-таки пока не стал трогать трусики парня спереди. Прижал его к себе, плечами к своей груди. Он и сам немного отклонился назад, заведя руки назад и прижав свои ладони к моим бёдрам.
Несколько секунд молчания в тишине.
— Как хорошо на улице, дядя Юра, - первым заговорил Малыш.
Он откинул голову назад, уперевшись затылком мне в плечо. И у меня перед глазами его шейка, щёки. Как не лизнуть, не поцеловать нежно несколько раз его. И я, конечно, не устоял. Послышалось урчание прибалдевшего парня, почувствовал, как мне по трусам спереди гладит мой член одной из ладоней, заведённых себе за спину.
— Только не думай, Малыш. Дай мне отдохнуть.
— А я и делать ничего не собираюсь. Вижу какой он неактивный, - и парень усмехнулся, продолжая пальцами мять мой член.
Я ещё раз лизнул его размашисто по шее, как вдруг он встрепенулся и резко развернувшись ко мне, обвив мою шею своими тонкими ручками и смотря мне в лицо своими большими красивыми глазами сказал:
— Дядя Юра. А мы ведь с вами никогда не гуляли по улице, когда я как девочка одет.
— Никогда, - кивнул я, придерживая Малыша снизу одной рукой за попку, второй прижимая к себе за талию.
Не самое удачное начало дня...