— Вот это вид, — прошептал Паша одними губами. — Полный обзор. Димон, ты видишь то же, что и я? Там, где ноги пересекаются... Это же практически...
— Вижу, вижу, — скороговоркой отозвался Димка, боясь поднять глаза выше края парты. — Паша, у тебя сейчас пар из ушей пойдёт, честное слово.
Паша криво усмехнулся. В голове у него зрел план, куда более дерзкий, чем просто разглядывание. Но пока он лишь наслаждался открывшейся картиной, запоминая каждую деталь: и то, как натягивается чулок на округлом колене, и то, как в тени под юбкой теряется та самая граница дозволенного.
Инна Александровна, закончив объяснение, поднялась со стула и направилась к доске. Разрез послушно закрылся, и волшебство исчезло, оставив после себя лишь гулкое биение крови в висках Паши. Урок продолжился, но он уже ничего не слышал.
Всё изменилось в пятницу, когда Инна Александровна объявила о проверочной работе.
— Это не контрольная, — пояснила она, раздавая листки с заданиями, — скорее, диагностика. Я должна понять ваш реальный уровень, чтобы скорректировать программу. Решайте спокойно, никто не будет наказан за ошибки.
Класс загудел, зашелестел бумагой. Паша небрежно перевернул листок, пробежался глазами по задачам и скривился. Задачи были несложными — базовый курс прошлого года, ничего нового. Вот только для того, кто привык получать оценки ни за что, даже такой минимум оказался непреодолимым. Он посидел минут десять, что-то накорябал в тетради, пару раз толкнул Димку, пытаясь списать, но Инна Александровна, заметив это, молча встала и прохаживалась между рядами, не давая ни единого шанса. За пятнадцать минут до конца урока Паша демонстративно захлопнул тетрадь и уставился в окно.
На следующий день Инна Александровна раздала проверенные работы. Когда листок лёг перед Пашей, он не поверил своим глазам. В правом верхнем углу красной пастой было выведено: «2». Двойка. Самая настоящая, жирная, унизительная двойка. Первая в его жизни.
— Это какая-то ошибка, — процедил он сквозь зубы, но так, чтобы слышали все вокруг.
— Никакой ошибки, Павел, — спокойно ответила Инна Александровна, не отрываясь от заполнения журнала. — Вы не решили ни одной задачи верно. Если хотите, можете подойти после урока, разберём ошибки.
Паша швырнул листок в сумку и весь оставшийся урок просидел с каменным лицом. Такого удара по самолюбию он не испытывал никогда. Какая-то приезжая училка, пусть и с сногсшибательной фигурой, посмела влепить ему двойку? Ему, чей отец по сути содержит эту школу?
****
Тем же вечером, когда Сергей, муж Инны, привычно засел за просмотр футбольного матча, а Игорь делал уроки за кухонным столом, у Инны зазвонил телефон. Номер был незнакомым, но звонок настойчивый, требовательный. — Инна Александровна? — голос в трубке был густым, с властными нотками. — Это Евгений Николаевич Елезов, отец Павла. — Добрый вечер, Евгений Николаевич, — Инна выпрямилась, инстинктивно почувствовав напряжение. — Чем обязана? — Понимаете, какое дело... — в трубке послышался тяжёлый вздох. — Павел сегодня показал мне вашу проверочную работу. Там стоит оценка «два». Вы не находите это странным? У моего сына всегда были хорошие оценки по математике. Я регулярно просматриваю его дневник, и там — четвёрки, пятёрки. А тут вдруг такое. Может быть, вы ошиблись? Инна взяла паузу, подбирая слова. Она понимала, что разговор предстоит непростой. — Евгений Николаевич, я не ошибаюсь. Работа вашего сына действительно заслуживает неудовлетворительной оценки. Более того, — она сделала паузу, — я бы хотела обратить ваше внимание на то, что, судя по этой работе, уровень знаний Павла совершенно не соответствует тем оценкам, которые он получал ранее. То, что он продемонстрировал —
Юлия. продолжение