не мог с собой поделать. Сквозь тонкое кружево отчётливо проступали тёмные ореолы сосков, а треугольник трусиков не скрывал, а лишь подчёркивал гладкость её лобка. Он знал эту гладкость на ощупь, он сам помогал ей добиться её вчера. И теперь она демонстрировала плоды их совместных стараний другому мужчине. От этой мысли в паху у Андрея сладко заныло, а дыхание сбилось. Ему было мучительно стыдно, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Его тело предавало его с каждой секундой, и он боялся, что окружающие заметят, как топорщатся его брюки.
Игра продолжалась. Денис проиграл и снял брюки, оставшись в одних боксерах, которые не могли скрыть его возбуждения. Андрей заметил это и снова почувствовал ту самую смесь боли и странного, извращенного возбуждения. Потом проиграл еще раз и снял ремень с брюк. Потом проиграла Катя и, поколебавшись, расстегнула бюстгальтер и бросила его на пол.
Ее грудь была полностью обнажена. Соски затвердели от прохладного воздуха и, возможно, от возбуждения. Денис смотрел на нее не отрываясь.
— Давай дальше, — голос Кати дрожал, но она улыбалась.
Следующую партию проиграл Денис. Он снял боксеры и остался полностью голым. Его член был в полной боевой готовности — большой, с толстым стволом и крупной головкой, он слегка покачивался при каждом движении.
Андрей впервые видел друга в таком состоянии. Он вспомнил слова Кати: «У Дениса больше». Да, теперь он видел это своими глазами. Член его лучшего друга был действительно внушительным — длинным, толстым, с выступающими венами. И этот член был глубоко внутри его жены всего несколько часов назад.
Катя тоже смотрела. И в ее взгляде не было ни капли смущения — только голод.
— Ну что, продолжаем? — спросила она, и ее голос стал ниже.
— У меня больше нет вещей, — развел руками Денис.
— Тогда играем на желания, — Катя вдруг оживилась. — Я предлагаю так: теперь у нас с Денисом ва-банк. Если я проигрываю — я снимаю трусики и остаюсь полностью голой. А если проигрывает Денис...
— То что? — спросил Денис.
— То я должна кое-что сделать для него, — она улыбнулась. — Карточный долг, сам понимаешь.
— Что именно? — Андрей задал вопрос, хотя уже знал ответ.
— Если Денис проигрывает, я делаю ему минет, — спокойно сказала Катя. — Здесь и сейчас.
В комнате повисла тишина. Потрескивали дрова в камине. За окном ухала сова.
— Это слишком, — покачал головой Денис, хотя его член дернулся от этих слов. — Андрей, скажи ей. Это просто игра.
— Да, — поддержал Андрей, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Это чересчур. Давай остановимся.
— Нет, — Катя посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Карточный долг — это святое. Вы что, маленькие? Это просто игра. Просто дружеский минет. Ничего такого.
— Ничего такого, — повторил Андрей, сглатывая.
— Вот именно. Сдавай, Денис.
Денис сдал. У Кати на руках оказалась пара дам — неплохо, но недостаточно. У Дениса — фул-хаус. Он выиграл. И с облегчением выдохнул.
— Ну вот, — сказал он, — пронесло. Я же говорю, не надо.
— Нет, — Катя отложила карты. — Мы так не договаривались. Мы играли ва-банк. Ты выиграл, но моя ставка была — если проигрываешь ты, я делаю тебе минет. А раз ты выиграл, значит...
— Значит что? — не понял Денис.
— Значит, я проиграла, — Катя встала и, не сводя с него глаз, медленно стянула с себя кружевные трусики. Теперь она стояла перед ними полностью обнаженная — гладкий лобок, длинные ноги, совершенное тело в свете камина. — Я свой долг выполнила. Но
ПАПЕНЬКИН СЫНОЧЕК