во рту до каменного состояния, я был близок к концу, и она отвечала на это стонами. У неё был замечательный ритм: может быть, десяток засосов головки, прежде чем прижать член к задней стенке горла и удерживать там несколько секунд. Она отстранялась, облизывала ствол и повторяла всё сначала. Она сводила меня с ума.
— Дааа... — застонала она, поглаживая меня, держа головку на краю рта, за мгновение до того, как я кончил. Я тоже застонал, выплёскивая струйку за струйкой в эту дразнящую тёплую дырочку. Она нежно обсосала член, пока я не прекратил извергаться, затем отпрянула, показав рот, полный моей спермы. Она провела по головке языком, затем откинула голову назад и сглотнула. Открыла рот снова, и было видно, что проглотила почти всю сперму. Она улыбнулась, снова взяла мой член в рот и вытащила его, грязный от моей спермы. Она втянула его обратно, очищая, и, когда снова открыла рот, он был пуст.
— Я бы делала это для тебя, если бы могла. Так часто, как ты захочешь. Не для кого-то ещё, кроме тебя и твоего мальчика. Но для тебя, Гарольд — всё, что угодно. — Она встала и облокотилась на меня, выставив свои сиськи. — Они будут твоими. Полностью. Целуй их, лижи их, соси их, трахай их. Всё, что захочешь. Люби их или издевайся над ними, я не буду жаловаться. — Она подалась вперёд, а затем откинулась назад и раздвинула ноги.
— И это тоже будет твоё, Гарольд. Моя горячая маленькая киска. Поверь мне, когда я говорю, что она горячая. Может, я и не сосу так хорошо, как Элис, но тебе это понравится. Это так же волшебно, как её губы. И она была бы полностью твоей, если бы мне позволили. — Она потёрла её, раздвигая губы киски, демонстрируя свой клитор. — Ты мог бы трахать меня сколько угодно. Как и моя сестра, я никогда не откажу тебе ни в чём.
Тётя Мари перевернулась, встала на колени, подставив свою попу камере.
— Я знаю, что она не такая красивая, как у Элис, но она твоя, если хочешь. Здесь я девственница. Твоя девственница. Если бы мне позволили, я бы умоляла тебя выебать моё грязное маленькое очко и сверлить его, пока я не закричу. Научи меня тому, чего мне не хватало все эти годы. — Она прижала палец к своему анусу и застонала, когда он медленно погрузился внутрь. — Вот так. Больше всего, что когда-либо туда входило. Это испугало бы меня, но я бы взяла твой большой толстый сочный хуй и вогнала его в себя до самого корня. Я бы кричала, плакала и страдала. Я бы умоляла тебя наполнять мою жопу снова и снова, пока я не смогла бы больше терпеть. Если бы мне только разрешили.
Она перевернулась на спину и снова забралась мне между ног, снова поглаживая мой член.
— Я была бы твоей, Гарольд. Как бы ты меня ни хотел. Двадцать лет я вела себя хорошо, с тех пор как ты отверг меня. Я любила и хотела тебя с того самого момента. Двадцать лет, и я никогда не приставала к тебе, как бы мне этого ни хотелось. Я люблю свою сестру и не причиню ей вреда. Я никогда не изменю ей с тобой. Никогда. Но если бы она позволила мне, я бы стала тем, кем ты захочешь. Всё, что вы оба мне позволите — я сделаю, клянусь, чтобы стать большей частью вашей жизни.
Лунное сияние. Лолита