— Остальное — время. Доверие со временем. У тебя всё получится. Это довольно очевидно. — Он ухмыльнулся и принялся за жаркое.
Внезапно он перестал жевать. Он положил нож и вилку и посмотрел через стол.
— Элис, — сказал он.
— Что-то не так с жарким? Я... я использовала другое вино...
Он покачал головой.
— Нет. Как обычно, всё идеально. — Он выдержал паузу несколько секунд, пока мы оба ждали в предвкушении.
— Я собираюсь снова доверять тебе. Возможно, мне не всегда будет легко, поэтому я попрошу тебя быть терпеливой со мной. Я верю, что ты не будешь мне изменять, не будешь делать ничего за моей спиной и будешь честна во всём, что делаешь. Пожалуйста, не обманывай меня и не подводи.
Я видел, как мама поперхнулась.
— Никогда больше, Гарольд. Я обещаю. Спасибо.
Он протянул руку и сжал моё запястье.
— Ты тоже, Джереми. Я доверяю тебе. Я должен признаться, что солгал тебе. Ты не разочаровываешь меня. И никогда не разочаровал. Ты совершал ошибки, мы все совершали, но я никогда не разочаровывался в тебе. Я горжусь тобой. — Он выглядел серьёзнее, чем когда-либо. — Я люблю тебя.
— Я... я тоже тебя люблю, папа. Мне жаль, что я тебя подвёл. Никогда больше. Я никогда не предам твоё доверие.
Мама выронила столовое серебро и побежала вокруг стола. Она опустилась на колени рядом с папиным стулом и обняла его за талию. Она открыто плакала. Она пыталась говорить, всхлипывая, но всё, что я мог разобрать, — это редкие «прости» и «доверься».
Он обнял её за плечи.
— Я знаю, детка.
В конце концов она успокоилась, и мы смогли вернуться к трапезе. Казалось, что тёмное облако над домом рассеялось. Мы смеялись, а меня дразнили за шумы, которые мы с Пенни издавали из комнаты.
Папа усмехнулся.
— О, Джереми... О! Джереми! О, ДЖЕРЕМИИИ!
Мама засмеялась.
Я снова посмотрел на него:
— Я... я люблю тебя, мужик.
Папа резко поднялся, и я увидел, что мама выглядела так, будто я дал ей пощёчину. Упс. Может быть, я зашёл слишком далеко. Впервые я вспомнил, как он сказал мне это, когда я брился.
Он ударил меня по голове булкой.
— Господи! Я не могу поверить, что вырастил такую задницу! — прорычал он.
Мама пыталась сдержаться, но её смешки просачивались сквозь пальцы, пока она не начала безудержно хихикать.
Отец зарылся лицом в еду.
— Чёрт возьми, папа. Ты никогда не должен этого говорить. Я знаю. Ты показываешь это во всём, что делаешь для меня. Не думай ни секунды, что я этого не знаю.
Это принесло мне ещё одну булочку в грудь.
— Задница, — прорычал он, но я видел, что он улыбается.
— Джереми, передай отцу булочки.
***
Мама постаралась на славу. Даже испекла пирог с орехами. Слишком сытный, чтобы съесть больше одного куска, но райский. Я раздумывал над ещё одним маленьким кусочком, когда папа встал.
— Приберись, Джереми. Нам с твоей мамой нужно кое-что обсудить. — Он подошёл к маме и протянул руку. Она взяла её и стояла, мгновение колеблясь, прежде чем упасть в его объятия.
Злорадный старый канюк оставил их дверь открытой. Я едва успел помыть посуду, как услышал голос мамы.
— О, Гарольд... О! Гарольд! О, ГАААРОООЛЬД!
— ОЧЕНЬ СМЕШНО! — крикнул я, поднимаясь по лестнице, и услышал, как они оба смеются.
Этот смех, больше чем любые звуки страсти, сказал мне, что всё стало лучше. Может, ещё не идеально, но гораздо лучше.
ЧАСТЬ 8. ЯРОСТЬ
Ситуация выходит из-под контроля
Я лежал в постели, наслаждаясь новыми простынями и слушая, как мама с папой занимаются любовью.
Львица и Жеребец