Мама ласкала моё лицо, её пальцы были мягкими, едва касаясь меня.
— Тебе очень больно? — прошептала она.
— Не очень, только нога болит.
Она перенесла вес на другую ногу, и я притянул её бедро к себе, прижав её ягодицы к моему возбужденному стояку.
— Всё в порядке, мам. Нога сейчас не болит. Только иногда, когда я неправильно двигаюсь.
Моя рука соскользнула с её бедра и начала ласкать внутреннюю часть её бедра. Она тихонько хихикнула.
— Думаешь, ты такой ловкий, да?
— Вряд ли. К сожалению, я понимаю, что почти ничего не знаю о женщинах. Кажется, я выгляжу глупо, пытаясь чему-то научить Колина.
Мама тепло поцеловала меня.
— Не задумывайся слишком много, малыш. Когда ты живёшь настоящим, действуешь и реагируешь, ты... ты почти неотразим. Всё остальное — это ерунда, которая всё портит.
Моя рука добралась до её промежности, ощущая тепло её тела. Я ласкал её нежно, потирая. Она как будто растаяла в моих объятиях, положив голову мне на плечо.
— Шаловливый мальчик, — прошептала она, слегка раздвинув ноги.
Я продолжал поглаживать её через шорты, дразня её, а она извивалась от удовольствия. Её губы прилипли к моим, вновь соединяясь после долгой разлуки.
Мама вздохнула, положив голову мне на плечо.
— Не слишком, малыш. Не здесь, где все смотрят.
— Ты действительно думаешь, что Колин обращает на нас внимание? — поддразнил я.
Она тихонько вздохнула, когда мои пальцы проникли в шорты и прижались к набухшей плоти между её ног. Мокрой. Очень.
— Элис.
Я поднял глаза и увидел, что тётя Мари стоит перед нами с раздражённым выражением лица.
— Что? — спросила мама, сжимая ноги.
— Можешь разобраться с мистером Руки? — Тётя Мари кивнула в сторону дивана. — Он не слышит ни слова из того, что я говорю, в одно ухо влетает, в другое вылетает.
Мама хихикнула, сдвинув ноги в сторону, когда она слезала с моих колен.
— Ты думаешь, он будет вести себя лучше со мной? — спросила мама.
— Нет, но ты, кажется, можешь лучше его контролировать.
Мама наклонилась и быстро поцеловала меня.
— Дай мне минутку?
Я хотел снова притянуть её к себе на колени. Она слишком долго была недоступна, и теперь, когда мы снова были на пути к веселью, я не хотел упускать ни одной минуты. Но он был моим двоюродным братом, и я был уверен, что тётя Мари найдёт способ занять меня.
— Конечно, мам.
Я протянул руку тёте Мари, которая с готовностью скользнула мне на колени. Это заслужило быстрый второй взгляд от мамы. Думаю, она не рассчитывала на это. Тем не менее, она не стала меня ругать или что-то в этом роде.
Тётя Мари наклонилась и прижала свои губы к моим.
— Как ты? — тихо спросила она.
— Теперь лучше, — ответил я, лаская её тело рукой.
— Теперь? Лучше, чем когда твоя мама сидела здесь? — поддразнила она.
— Нет. Не лучше, чем с мамой. То было другое. Мы узнавали друг друга после вынужденной разлуки. Лучше, чем если бы ты не сидела здесь. — Я притянул её голову к себе для ещё одного поцелуя, засунув руку под её блузку. — Что с папой? Вы весь день ведёте себя как влюблённые голубки, а потом объединяетесь против него за ужином.
Тётя Мари была одета в футболку и шорты, как и мама. Она села и, протянув руку за спину, расстегнула лифчик, а затем продемонстрировала женское волшебство, сняв лифчик, не снимая блузку.
— Ужин был ошибкой. Мы действительно хотим, чтобы он знал, что его любят и ценят. Должно быть, это был настоящий удар по его самолюбию — быть
Горная роща