Похоже, твоей фантазии придётся подождать ещё одну ночь, — мило надулась она.
— Я стараюсь быть терпеливым. Не спрашивай, как мне это удаётся.
Она рассмеялась, прижав свои большие сиськи к моей груди.
— Твой папа фанат этих «девочек».
— Неудивительно. Помни, ему не стоит...
— Поняла, малыш. Я буду с ним нежна. Мы только разогреваемся.
Она ухмыльнулась.
— Хотя у нас с ним было 20 лет прелюдии.
Мама спасла меня от тёти Мари, и я повёл её наверх, чтобы полюбоваться этими невероятными лосинками с близкого расстояния. Она хихикнула.
— Смешно. Никогда мужчина не вёл меня по лестнице в этих штанишках. Всегда хотят идти сзади.
Я сделал пару быстрых шагов, чтобы укусить эту аппетитную попку, но мама, хихикая, как ребёнок, взбежала по лестнице быстрее, чем я мог двигаться с наколенником.
Она оставила меня у двери и побежала по коридору, вернувшись через пару мгновений с бутылкой в руке.
— Вот, — ухмыльнулась она.
Я направил её в мою комнату, оставив папу в заботливых руках тёти Мари, и закрыл дверь.
Мама прыгнула мне в объятия, страстно целуя.
— Мне нужно подготовиться. Почему бы тебе не расслабиться, может, взять бутылку вина?
Она ушла в ванную, а я спустился вниз. Папа и тётя Мари зажигали на диване. Её футболка исчезла, и его рука была в её трусиках.
— Игнорируйте сына, — объявил я. — Я просто беру напитки.
Я взял бутылку вина и два бокала.
— Знаешь, пап, Мари, кажется, не видела моих видео. Ей может быть интересно. Хотя, может, стоит посмотреть её видео вместе с ней. Если будут вопросы.
— Учишь старика доить уток, да? — рассмеялся он.
— Просто идея. Оставлю вас наедине.
В спальне я разделся, налил вина и включил музыку. Снял наколенники, проверяя колено. Локоть почти не беспокоил, а колено? Всё ещё болело в некоторых положениях. Сегодня я собирался с этим справиться. У меня были большие надежды на ночь. Мама заставила меня ждать довольно долго, но я был доволен, когда она вернулась в том же наряде.
— Думала, ты захочешь снять его с меня, — объяснила она.
Я потянул её на кровать и перевернул на живот, заставив её хихикнуть.
— Что за дела у вас, Дэвисов, с моей бедной попкой?
Я лёг между её ног, массируя её ягодицы, наблюдая за движением ткани.
— Поверь, мама. Это был бы любой мужчина, и, наверное, половина женщин, если бы им дали шанс.
— Похоже, нам просто нужно убедиться, что у них не будет такого шанса.
Я уткнулся носом между её ног, покусывая её попку, широко раздвинув её бёдра, лизал её через почти прозрачную ткань.
— Грязный... мальчишка, — простонала она сексуально.
Когда я насытился игрой с её ягодицами, я перевернул её снова, покусывая внутреннюю сторону её бёдер.
— Осторожно, они легко рвутся, — прошептала мама.
Я на это надеялся. Я покусывал её выступающие губы, лизал, сосал через ткань, заставляя её стонать и задыхаться. Из её губ вырывались милые маленькие хрюканья. Я тёр её клитор большим пальцем, бесконечные маленькие круги, пока я наслаждался её пухлыми губами. Когда она была на грани, дрожа, я оттянул ткань от её кожи и прокусил её. Маленькой дырочки хватило, чтобы просунуть пальцы внутрь и разорвать ткань, нырнув в её киску, высасывая её, заставляя её визжать. Она так мило извивалась для меня, затем снова опустилась на кровать.
— Чёрт возьми, Джереми! Ты прямо как твой отец! Эти штуки трудно найти, и они недешёвые!
— Тогда тебе лучше запастись, мама. Купи ящик таких. Это всё, что я могу сказать.
Я отчаянно хотел её, и мысль о том, чтобы взять её в этих сексуальных, шёлковых лосинках сводила меня с
Новогодняя вечеринка