Паш. Войди в неё, а я буду шлёпать, и ты увидишь магию.
Послышался влажный звук проникновения, и Павел выдохнул сквозь зубы. Затем последовала серия шлепков — ритмичных, чередующихся с движениями бёдер.
— Ох... действительно, — выдохнул Павел. — Каждый шлепок — и она сжимается. Это потрясающе.
— Я же говорил! — заржал Вадим. — У нас тут живой тренажёр! Мила, ты сокровище. Скажи, тебе нравится, когда я шлёпаю твою сладкую попку, пока Паша трахает тебя?
— Да-а... — её голос дрожал. — Да, шлёпай меня... я хочу... чтобы вы оба... ах!
— Вот так, получай! — ещё шлепок и громкий вскрик. — А теперь, Паш, давай вместе. Я в рот, ты — туда. Или наоборот?
— Я уже здесь, — с улыбкой ответил Павел. — Кончим вместе?
Сергей слышал этот диалог, и каждое слово отдавалось в нем новой вспышкой. Они обсуждали его жену так, словно она была редким сортом вина, который нужно попробовать, чтобы оценить. И это было и унизительно, и возбуждающе, и почему-то — ужасно интимно.
— Серега, — Вадим вдруг повысил голос, обращаясь к нему из палатки, — ты не обижайся, что мы тут с твоей женой! Она сама пригласила!
— Я не обижаюсь, — ответил Сергей, и голос его предательски дрогнул.
— Вот и правильно! — донеслось из палатки. — А то некоторые мужья ревнуют. А ты у нас понимающий.
— Понимающий, — подтвердил Сергей, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Остальные мужчины — Толик и Игорь, — сидевшие снаружи, смотрели на него с одобрением. Игорь поднял бутылку в молчаливом тосте. Толик коротко кивнул.
— Ты, кстати, Сергей, — заговорил Игорь, закусывая шашлыком, — не переживай, что тебя пока не позвали. Ты же муж. Тебе и дома достанется. А нам, холостякам, такой шанс выпадает не каждый день.
— Точно, — поддержал Толик. — Нам надо пользоваться моментом. А ты у себя дома — хозяин. Захоти, и она твоя.
Сергей кивнул. Слова были логичны, даже заботливы по-своему. Но внутри у него все равно кипело. Он хотел быть там. Хотел видеть. Хотел участвовать. Но он понимал: его очередь подождет. Действительно, дома — другое дело. А здесь, на реке, под открытым небом, эти мужчины брали то, что он сам им предложил. И это было... справедливо.
Из палатки снова донесся сдавленный рык — на этот раз голос принадлежал Вадиму. Судя по тому, как он застонал, он только что кончил. Через несколько секунд полог откинулся, и Вадим выбрался наружу — потный, красный, с обмякшим членом, с которого еще стекала влага. Он шумно выдохнул и плюхнулся на плед.
— Все, — объявил он. — Я — труп. Она меня добила.
— А Паша? — спросил Игорь.
— Паша остался. Один на один. Думаю, он там надолго.
Из палатки доносились ритмичные звуки и стоны Милы — теперь более громкие, потому что ее рот был свободен. Она вскрикивала, и ее крики эхом разносились над рекой.
— Давай, Паша! — подбодрил Вадим, не вставая с пледа. — Давай, покажи ей, что ты не лыком шит!
Мужчины засмеялись. Разговор снова потек своим чередом — о рыбалке, о политике, о том, что бензин опять подорожал. Как будто ничего не происходило. Как будто в палатке в десяти метрах от них не трахали жену одного из них.
Сергей сидел и слушал. И чувствовал, как его возбуждение растет с каждой минутой. Он хотел. Он ужасно, невыносимо хотел быть там. Но он оставался на месте, сжимая в руке бутылку пива, и слушал, как его жена кричит от наслаждения.
Жестокие игры (часть VIII)