ее пухлых губок. А потом и между ее приветливо задранных ножек. А потом вдруг вошла ее мама, Грация, я испугался было. Но она, увидев меня с ее дочкой, лишь обрадовалась, и меня целовала в губы, и дочурку, и ласкала похотник Витты, уча меня как делать приятно, да еще и меня нахваливала своей кровиночке: - Какой красивый мальчик, высокий, белокурый, в плечах широк, если от него понесешь, то бамбина будет просто заглядение... - А потом...
И тут я осознал что приятное воспоминание это отразилось на мне самым что ни на есть наглядным образом. Заметила это и сестренка.
— Джанни, это от меня?! — радостно вскрикнула она.
— А можно я посмотрю, а? Ведь я же уже видела какой он у синьора Антонио, можно я и на твой посмотрю? Ну пожалуйста-пожалуйста! — и неугомонная девчонка начала развязывать шнуровку и стягивать с меня штаны. Святая Розалия! Я должен был ей запретить конечно, но греховные мысли уже заполнили мою дурную голову и я, к своему стыду, не сделал ничего чтобы ей помешать.
— Ох, он у тебя лишь чуть меньше чем у отца, тоесть у синьора Антонио. А как Маруцца и остальные тебе делали? Вот так? — и ладошка сестры внезапно обхватила мой ствол, а жаркий язычок лизнул головку. Когда только она успела стать столь бесстыжей!
— Лючия, побойся Господа, это грех, ты не можешь так!
— Могу и делаю! И потом, братишка, ты же делал Это и с Маруццей и только святой Николай знает с кем еще. — Я подумал что этим знанием обладает не только святой Николай, но благоразумно промолчал.
— Это же ничего, от меня не убудет, а тебе нравится! И все такое делают, не только Маруцца, но и Личетта! Я знаю! А я чем хуже, они служанки а я синьора, хоть и молодая! И наша синьора мать тоже так делает, если хочешь знать! Я умею как надо, я все видела! — и, плюхнувшись на колени, сестренка стала неумело но с энтузиазмом насаживаться своим милым ротиком на мое стоящее колом мужское достоинство. С сестренкой всегда было тяжело спорить, а теперь к тому же действия Лючии напомнили мне и Витту, и Маруццу, и Катарину, и Грацию и... и я сдался. Более того, я обхватил руками голову сестры и начал задавать ей темп. Неопытность Лючия компенсировала страстью, да и я после всего увиденного и произошедшего уже был на грани. Прижав голову сестренки к своему паху, я застонал, заполняя ее сладкий ротик своим семенем. Та поперхнулась и замычала. Я, испугавшись что задушу, быстро отпустил Лючию от себя. Губы ее были во всем белом, капля вытекала из носа, но девчуля улыбалась, довольная что добилась своего.
— Как я, небось не хуже твоей Маруцци! — гордо спросила меня она.
— У Маруцци опыта куда как больше — раздался от дверей спокойный ответ. Мы с Лючией в ужасе обернулись на голос. У входа стоял синьор Антонио.
— Не надо меня пугаться, детки мои, - засмеялся барон. — Вам же понравилось? Понравилось. Ну и отлично. Теперь поцелуйтесь еще, для полноты картины - он хохотнул. Мне и в голову не пришло ослушаться синьора и я, притянув к себе Лючию, поцеловал ее прямо в залитые моей спермой губы. Поцелуй имел солоноватый привкус, ну и что? Сестра не растерялась и страстно ответила на мой поцелуй, запустив свой язычок ко мне в рот. Привкус стал ощущаться сильнее. Наконец, она отпустила меня и, очень нежно глядя мне в глаза, сказала: - Джанни, а
О, Наташа!