Она действительно уже не различала боль и удовольствие. Её нервная система перестроилась: удары плётки вызывали эрекцию клитора, унижение — спазмы внутри. Она стала идеальным механизмом для получения чужих наслаждений
Через год Хасан объявил, что хочет наследника.
— Ты родишь мне сына, — сказал он. — Это прописано в брачном контракте. Твоё тело — моя собственность, включая матку.
Анна не возражала. Она прекратила принимать противозачаточные (которые тайно покупала в аптеке). Через три месяца тест показал положительный результат.
Хасан был счастлив. Он стал нежнее с ней — ровно настолько, чтобы не навредить плоду. Удары плёткой заменил лёгкими шлепками, страпон убрал, кляпы оставил только на короткое время. Но унижения не прекратились. Наоборот — он находил в её беременном теле новые прелести.
— Ты носишь моего сына, но ты всё равно моя рабыня, — шептал он, массируя её живот. — Это делает тебя ещё более ценной. Как корова с телёнком.
Он заставлял её стоять на коленях, несмотря на живот, массировать его ноги, вылизывать его ботинки. Он фотографировал её голой, с округлившимся животом, и отправлял фото Ольге и Марине. Те отвечали восторженными комментариями.
— Поздравляем, — писала Марина. — Твой процентный доход растёт. Когда родишь, мы прилетим навестить.
Роды были тяжёлыми, но Анна родила мальчика — здорового, смуглого, с чёрными волосами. Назвали Рашид, в честь деда.
Хасан разрешил Анне кормить грудью, но запретил привязываться к ребёнку. Ребёнка воспитывали няни, Анна видела его раз в день — по расписанию. Однажды она попыталась взять его на руки вне графика. Хасан запер её в подвале на сутки без еды.
— Твоя задача — рожать, а не любить, — сказал он, выпуская. — Поняла?
— Поняла, — ответила Анна.
Через месяц после родов Марина прилетела в Дубай одна. Ольга была занята.Марина попросила у Хасана разрешения «поработать» с Анной в его присутствии.
— Я хочу показать тебе новый метод, — сказала Марина Анне, когда они остались в подвале. — Электричество. Малый ток. Лёгкие разряды, которые не вредят здоровью, но приносят невероятные ощущения.
Она прикрепила электроды к соскам Анны и к клитору. Хасан сидел в кресле, потягивая виски. Марина включила прибор. Анна закричала — ток был слабым, но неожиданным. Тело выгнулось дугой.
— Это только начало, — Марина увеличила мощность. — Сейчас ты кончишь. Кончишь от электричества. Кончишь потому, что я сказала.
Анна кончила, содрогаясь.
Хасан захлопал в ладоши
видеоконференций с партнёрами, чувствуя, как внутри пульсирует игрушка.
— Это тренирует самоконтроль, — объяснял Хасан. — Инвесторы любят женщин, которые умеют держать лицо. Даже когда под юбкой рай..
Анна сидела на террасе своего особняка, пила кофе и смотрела на залив. Ей было пятьдесят два. Волосы она красила в платиновый блонд, лицо подтянула пластикой, тело держала в тонусе фитнесом и строгими диетами. Хасан говорил, что она выглядит на сорок.
Рядом играл Рашид — четырёхлетний мальчик, который уже знал, что маму нельзя обнимать без разрешения отца. Анна смотрела на него и не чувствовала ничего. Только усталость.
Ольга и Марина прилетали раз в полгода на «ревизию». Теперь они привозили с собой Катю — ту самую стажёрку, которая выросла, стала любовницей Ольги и финансовым директором сети. Катя смотрела на Анну с жалостью и восхищением
— Она легенда — говорила Катя, Марине.
— Она не легенда, — поправляла Марина. — Она актив. А активы используют.
В последний визит Ольга сказала Анне:
— Ты принесла мне больше денег, чем любой другой актив. Я горжусь тобой. Ты свободна.
— Свободна? — переспросила Анна.
— От обязательств передо мной, — Ольга протянула ей ошейник. — Снимаю. Ты больше не моя собственность. Ты полностью переходишь
история Саши