постели не выходит из головы, а от мысли, что он представляет Си-Джей, — только хуже. Моему отцу надо всыпать по первое число.
— Аманда.
Я обернулась — рядом стояла Тесс, та самая латиноамериканка из убежища. Её лицо выражало потрясение — будто её мир только что перевернулся: злость и страх одновременно.
— Нам надо поговорить, — тихо произнесла Тесс, чтобы не услышали позади.
— А, так ты Тесс, — бодро сказала Си-Джей. — Как твоим родным понравилось видео, что мы им вчера послали?
Краска схлынула с лица Тесс.
— Это вы послали? — почти прошептала она.
— Ага, — кивая, ответила Си-Джей. — Ты нашу девочку обкурила, — совсем без последствий это оставить нельзя.
— Но та блондинка сказала: если мы не будем болтать про Аманду, снимки не покажут! — возразила Тесс.
— И не покажут — никому в институте, — ответила Си-Джей. — А вот родные — другое дело. По-моему, им стоит знать, что их единственная дочь прогуливает пары, принимает наркотики и раздевается, чтобы их достать.
Тесс застыла, как олень в свете фар, на полминуты, а потом медленно села рядом со мной и уронила голову в ладони.
— Они так разозлились, — печально произнесла она. — Отец орал на меня часами. Называл наркоманкой и шлюхой и заставил расстаться с Карлом. Карл сегодня даже в институт не пришёл — так расстроился; Трэвис сказал, он проплакал всю ночь, когда я положила трубку. У меня теперь домашний арест, и мама хочет отправить меня в реабилитационный центр, потом в монастырь, а ещё я должна идти на какой-то библейский кружок. Господи, вы разрушили мне жизнь.
— Мы спасли тебе жизнь, — провозгласила Си-Джей. — Ты катилась в никуда, чика, и тебе нужна была встряска. Благодаря Эми и нам ты теперь будешь жить чистой, правильной жизнью с перспективами. Этот Карл — неудачник, и вам обоим так лучше. Ты ела?
— Я слишком расстроена, чтобы есть, — тихо ответила Тесс.
— Ерунда, — фыркнула Си-Джей и сунула Тесс двадцатку. — Иди поешь, и чтобы всё съела — я узнаю, если нет, а злить меня не советую. Мы с тобой ещё свяжемся, так что делай, что родители велят, и иди на библейский кружок. Поговорим позже.
Ещё более раздавленная, Тесс встала, и Си-Джей проводила её взглядом до стойки раздачи. Мне было жаль Тесс: она, кажется, не представляла, что с ней вот-вот случится, — хотя я и сама толком не знала, что у них на неё за план.
— Что вы собираетесь с ней делать? — спросила я; ко мне вдруг вернулся аппетит, и я продолжила есть.
— Увидишь позже, — ответила она. — Ты бы слышала её отца по телефону — готов был отослать её обратно в Мексику. Уговорить его на сегодняшний вечер было нетрудно.
— Ты такая жестокая.
— Я просто развлекаюсь, — ехидно ответила она. — Давай доедай — мне скоро на встречу. Навестить волейболисток, боюсь, не успеем — о чём ты, уверена, горько сожалеешь, — но я хочу прийти пораньше, а у Гейл есть для тебя дела, так что как-нибудь переживут.
— Может, как-то отвадить их от меня? — с надеждой спросила я. — Они меня без конца чуть не насилуют.
— Не осуждаю. Мне самой постоянно хочется тебя тискать. Не будь у меня этой встречи — поставила бы тебя на стол и заставила трясти своими прелестями на потеху всем. Но не бойся: лишнего тебе никто не позволит. А теперь всё — пора наводить порядок.
Си-Джей заставила меня идти с ней до самого входа в главную приёмную. Подниматься
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ второй