всё поняли и хотят помочь выбраться, — большинство просто слепо принимают происходящее, — но я опять беспомощна, в ловушке и ничего не могу сделать. Это будет ужасно.
— Всё будет хорошо, Аманда, — успокаивающе сказала Терри, обняв меня за плечи. — Лиза знает человека, который должен помочь.
— Знаю, — подтвердила Лиза.
— Вот и хорошо, — продолжила Терри, сжав меня ещё раз. — И даже если он не сможет — найдём другой способ. У нас обеих огромные семьи, много связей повсюду. Я не знаю, кто эти двое, но они явно с большими возможностями, и у них есть что-то на тебя, а вдобавок они злобные извращённые стервы. Никого нельзя заставлять делать то, что они заставляют тебя.
— Сам по себе ужин с родителями голышом — травма для большинства, — добавила Лиза. — Я восхищаюсь твоей стойкостью.
Как будто у меня есть выбор.
— Это не стойкость, это Бог, — произнесла я. — Так я держусь — потому что знаю: это то, чего хочет Бог.
— Ты что, на прослушке? — с любопытством спросила Терри — ей явно пришла мысль, что нас слушают.
— Как она может быть на прослушке? — заметила Лиза. — Куда бы ей спрятать микрофон? В крестик? Хотя дом, может, и прослушивается. Думаешь, они настолько далеко заходят?
— На мне нет жучков, — ответила я. — Вы параноики.
— Я позвоню брату первым делом, как приедем, — сказала Лиза, игнорируя меня. — Раз есть сайт и всё такое — эти двое вполне могут быть настолько сумасшедшими.
— Согласна, — кивнула Терри. — У меня теперь холодок пробежал по спине. Нам пора.
Терри отпустила меня, сжав напоследок, и Лиза, воспользовавшись моментом, быстро обняла меня.
Это то же, что всегда говорит Скотт: «Держись». Я устала держаться.
— Скоро увидимся, — сказали обе, выходя за дверь.
Когда дверь закрылась, я прошептала короткую молитву Богу — защитить и уберечь их, — это было меньшее, что я могла сделать. Я смотрела, как они идут к машине (наверное, Лизиной, раз она села за руль), и повторила молитву ещё раз, прежде чем услышала шаги Эмили за спиной.
— Жаль, что нам не удалось убедить их в твоей искренности, — сказала она, становясь рядом и кладя руку мне на плечо. — Очень жаль.
— Я пыталась, честное слово, — выпалила я против воли. — Они просто отказались верить.
— Я знаю, милая, — ласково прошептала она, сжимая плечо. — Я слышала, что ты пыталась. Просто ты ужасно плохо умеешь убеждать в том, что неправда.
— Ты хочешь сказать: врать? — храбро спросила я.
— Да, — согласилась она. — Врать ты не умеешь. Удивительно, что ты вообще так далеко зашла. Зато теперь ты мотивирована выполнять приказы.
— Что вы с ними сделаете? — спросила я про Лизу и Терри.
— Ну, очевидно, что-то сделать придётся, — ответила она, глядя в окно, как они отъезжают. — Мы не можем позволить, чтобы они вовлекли определённых людей, — это может сбить всё с курса.
— Пожалуйста, не делайте им больно, — взмолилась я. — Они не понимают, что делают.
— Мы не будем им делать больно, — успокоила она. — Просто заморозим их на время.
— Что это значит? — встревожилась я.
— Пока мы были во дворе — жгли твою одежду и ели сосиски, — в багажник их машины подбросили три фунта марихуаны, — с самодовольным видом объяснила Эмили. — Через несколько минут наши друзья из полиции остановят их за разбитый фонарь номерного знака, который
Король Лев. Игры львят.