— Режиссёр сегодня ждёт от вас искренних эмоций. Никакого наигранного энтузиазма. Вы же так естественно реагируете на сцены публичного обнажения.
Пальцы Анны впились в колени.
— То есть я должна...
— Да, играть. Но не в том смысле, который вы имеете в виду. Мы говорим о подлинности. Камера будет фиксировать ваши настоящие физиологические реакции на различные стимулы.
Машина резко вильнула. Босая ступня Анны скользнула по резиновому коврику. От движения юбка задралась ещё выше. Половые губы обнажились, и Анна попыталась поправить юбку, но Рид перехватила её руку.
— Не надо. Задерите юбку выше. До пояса. И мастурбируйте.
Анна замерла. В машине, на глазах у охранника в зеркале заднего вида...
— вы должны быть готовы к съёмкам. Разогреты. Камеры это сразу покажут, — продолжала Рид, — Не заставляйте меня повторять.
Пальцы Анны дрожали. Она подтянула подол до талии, опустила руку между бёдер. Кожа была влажной — стимулятор делал своё дело.
— Вот так, — произнесла Рид. — Возбуждайте себя, пока не приедем.
Анна сжала бёдра вокруг собственной ладони и начала тереть клитор.
Машина сбавила ход. За окном проплыла огромная, светящаяся вывеска студийного комплекса. Анна увидела её и тут же сердце застучало, липкое тепло разлилось между ног.
Рид мягко коснулась ее бедра.
— Помните, Анна, — это не наказание. Это прогресс.
Седан замер у входа. Навстречу шагнул мужчина в отутюженной рубашке и брюках по фигуре.
— Доктор Рид, всегда рад.
— Здравствуйте, — Рид пожала руку и, обернувшись к машине, добавила: — Анна, познакомьтесь. Это режиссёр Кузнецов, он будет работать с вами сегодня.
Его взгляд сначала остановился на её обнажённых ногах и промежности, а затем поднялся к лицу.
— Анна, добро пожаловать. Мы счастливы видеть вас сегодня.
Анна вышла наружу — бетон холодил ступни. Улыбка Кузнецова стала шире. Его взгляд метнулся к зелёному огоньку ошейника.
— Превосходно. Займёмся подготовкой.
Он развернулся и не оглядываясь зашагал внутрь. Анна пошла следом в огромный павильон, набитый камерами, софитами и снующими членами съёмочной группы. Рядом с ширмой для переодевания стояла вешалка с одеждой. Кузнецов снял с неё костюм и протянул Анне: коротенькая клетчатая юбка, прозрачная блузка, под вешалкой стояли туфли на высоком каблуке.
— Это для первой сцены, — сказал он. — По ходу съёмки будем менять.
Анна стиснула ткань. Юбка — полоска материи, не больше. Блузка просвечивала насквозь.
Кузнецов вставил ей в левое ухо крошечный наушник.
— Я буду вести вас через каждую сцену. Просто следуйте моим указаниям.
Рид приблизилась:
— Помните, Анна, это ради общего блага. Ваше участие помогает другим понять их роль в программе.
Анна кивнула и шагнула к ширме, прижимая одежду к груди.
— Стойте, — произнесла Рид. — Ширма ни к чему. Переодевайтесь здесь.
Анна медленно сняла топ, затем юбку. Она стояла обнажённой в трёх шагах от камер, под взглядами всей группы. Натянув новую юбку и блузку, она почувствовала себя ещё более голой, чем если бы была совсем без одежды. Юбка едва прикрывала её ягодицы, а блузка была слишком короткой, обнажая грудь.
Кузнецов внимательно осмотрел её с головы до пят и удовлетворённо кивнул. Рид со шприцом в руке подошла ближе, жидкость внутри переливалась в ярком свете софитов. Анна инстинктивно отпрянула.
— Обычная доза стимулятора, Анна, — спокойно произнесла Рид протирая руку Анны прохладной антисептической салфеткой. — Вы на него хорошо реагируете. Это обеспечит подлинность реакций во время съёмки, поможет войти в нужный... настрой.
Анна отвернулась. Дыхание вырывалось короткими резкими толчками. Игла вошла в кожу острым уколом — ощущение до жути знакомое. Жар начал растекаться по венам почти мгновенно.
Я жду этой чудной минуты