пап, – протянул он, снимая с себя футболку. – Продолжай.
Оля почувствовала, как рука Степана легла ей на бедро, пальцы начали скользить вверх, массируя внутреннюю часть. Она оказалась зажата между двумя мужчинами, один из которых заполнял её тело, а другой дразнил её кожу.
– Теперь мы, – прошептал Антон, чувствуя, как Олька начинает дрожать. – Мы закончим это вместе.
Оля выгнулась, её пальцы впились в плечи Антона. Она чувствовала, как напряжение достигает пика, как её тело превращается в одну сплошную точку удовольствия.
– Да... вот так... а-ах! – закричала она, когда Антон сделал последний мощный толчок, а Степан, прижавшись к ней сзади, слил свою горячую влагу ей на поясницу.
Они замерли, тяжело дыша, в полутемном подвале, среди банок с соленьями. Пахло пылью, старым деревом и их общим, недавним экстазом.
Антон медленно вышел из неё, поправляя одежду. Степан бережно обнял её за плечи, помогая слезть с полки.
– Пойдемте наверх, – глухо сказал он. – Скоро остальные приедут.
Оля кивнула. Она чувствовала себя выжатой, но в то же время невероятно живой. Теперь она знала — эти выходные самые лучшие в ее жизни. И она была готова повторить это снова и снова.– У тебя волосы спутались, — тихо сказал Степан, когда они поднимались в дом. Он осторожно распутал пальцами рыжую прядь, которая зацепилась за выступ полки. — Ты в порядке?
Оля кивнула, чувствуя, как внутри неё всё ещё вибрирует эхо пережитого. Она чувствовала себя странно: с одной стороны, её физически измотал этот спринт, с другой — нестерпимое возбуждение всё ещё тлело где-то в глубине, не желая утихать.
Антон шел за ними, молчаливо и тяжело ступая по деревянному полу. Он казался спокойным, почти равнодушным, но Оля видела, как поблескивают его глаза. Он не просто взял её; он запечатлел своё право на неё в этом доме, в этом лесу, в этом времени.
– Нам нужно переодеться, – сказал Антон, останавливаясь в дверях кухни. – Всё-таки мы собирались встречать твою мать.
Степан кивнул, смущенно отводя взгляд. Они с отцом никогда не обсуждали женщин — это было не принято. Но сейчас, после того, что произошло в подвале, молчанию пришел конец. Между ними возникла новая, странная связь, объединяющая их обоих через мать и Ольку.
Оля ушла в спальню, чтобы привести себя в порядок. Она села на кровать, глядя на свои колени. Кожа была красной, местами потертой о грубые доски полки. Она улыбнулась своим мыслям.
Потом в дверь постучали.
– Олька, заходи в гостиную, – позвал Степан. – Мы открыли вина.
Она накинула легкий халат, который почти ничего не скрывал, и вышла. Степан и Антон сидели друг против друга, между ними на низком столике стоял большой графин темного красного вина.
– Садись, – Антон кивнул на кресло напротив.
Она присела, поджав под себя ноги. Её халат задрался, обнажая бедра и край кружевных трусиков. Мужчинам было трудно отвести взгляд — они знали теперь, какая кожа у неё на ощупь, как она пахнет, когда полностью отдается страсти.
– Ох, – Ольга вздохнула, принимая бокал вина. Мы наверное все какие-то неправильные.
– Согласен, пап, – Степан взял её за руку. Его пальцы были теплыми, и он сжал её ладонь, словно передавая поддержку. – Здесь мы можем быть собой. Без масок.
Ольга почувствовала, как в ней снова поднимается волна желания.– А что мы будем делать до приезда Надежды?
Антон переглянулся с сыном. Между ними возник бесшумный диалог, нечто, понятное только двоим мужчинам, связанным кровью.
– Можем доработать то, что начали, – медленно произнес
Невероятное