— и обои так запарились на улице, что прям до гола разделились, — пошутила спортсменка, заставив всех прыснуть со смехом и покраснеть ещё сильнее спущенную Мику.
— Ну да, мы запарились, чуть вспотели и направлялись в ванную, чтобы освежиться, — как ни в чём не бывало сказала Агнес.
— Ага, слышали мы тебя, как ты парилась, — фыркнул Даниель чем-то явно недовольный.
— А вот тут не надо на меня фыркать и делать из меня злодея, Мика сама проявила инициативу, я в отличие от Греты первой не приставала, — Агнес, чуть лукавя, перевела стрелки на хозяйку дома.
— Да что ты говоришь, тебя вообще там не было, так что откуда тебе знать, — надула губы Грета, и снова комната погрузилась в тишину.
— Так. Хватит всем смущать гостью, — Ганс оборвал уже начавшийся подниматься гул слов Агнес и ещё большее возмущение Даниеля, направленных теперь и в сторону Греты, холодным строгим голосом. — Даниель, — он повернулся к нему лицом, — хватит вести себя как ребёнок. Мика не твоя собственность, а вы — он указал пальцами на Агнес и Грету, — действительно повели себя не совсем красиво и втайне от Даниеля, это всё-таки его спутница. А теперь хватит обижаться друг на друга и портить всем настроение, так что поцелуйтесь в знак примирения и на этом поставим точку.
Даниель, Грета и Агнес стояли с опущенными взорами, пристыженные словами друга. Спустя какое-то время первым двинулся начальник Мики и, подойдя вплотную сначала к хозяйке, а потом и к обнажённой рыжей девушке, сказав «извини» и услышав в ответ те же самые слова, поочерёдно заключил их в объятья и поцеловал их. И эти поцелуи можно было смело назвать страстными, но они сильно проигрывали случившемуся между Агнес и Гретой. Они не просто упивались устами друг друга, а с животной страстью прижимались телами, жадно гладя все выпуклости своих тел. Брюнетка, пользуясь ногой подруги, уже запустила в подругу свои пальчики, ласкала её ещё не остывшую дырочку, Агнес же, оголив попку Греты, мяла с силой, жала её, оставляя розовые следы, и всё уже перерастало в нечто большее, чем просто поцелуй, как...
— Так-так, я полагаю, хватит, — слова Ганса, как вывели их из гипноза, заставив оторваться друг от друга, — как я вижу, никто друг на друга больше не обижается, так что на этом можно поставить точку. Вы, девушки, — он посмотрел на обнаженных подруг, — идите, куда шли, и учтите: воспитанным дамам негоже рассаживаться голыми.
— Да ладно тебе, Ганс, не занудствуй, тут все свои, чего стесняться, — Агнес демонстративно раздвинула ноги на ширину плеч и поставила руки в боки, — кто тут чего не видел.
— Я вообще-то не про тебя, — длинноволосый кивнул на Мику, всё также скромно прикрывающую грудь одной рукой, а прозрачное кружево — другой, — совесть имей, посмотри как ей некомфортно.
— Я сейчас же извинюсь, — рыжая подмигнула и, развернувшись, подошла к блондинке, прижавшись к ней своей грудью и подведя свои губы к её уху, — простишь меня?
Что чувствовала Мика? Да там был настоящий коктейль из всего: застенчивость за то, что находилась голой, возбуждение при поцелуе девушек, стыд за своё поведение с Агнес, укол совести перед Даниелем, страсть, которая снова проснулась, когда рыжая подруга прижалась к ней, и куча других эмоций.
— Да, только давай пойдем, оденемся хотя бы, — тихо прошептала Мика, смущённо убирая голову вбок, и Агнес, поняв, что она не хочет прямо здесь предаваться ласкам, вновь взяла её за руку.
Чужая душа потемки для вас.