пальцы Малика, которые вчера были внутри неё. Его член напрягся. Он больше не стыдился этого. Он видел, как Лена прикрыла глаза, как её губы разомкнулись, и понимал: её тело теперь знает разницу между обычным массажем и прикосновениями, которые растягивают до предела. И от этого знания ему хотелось её ещё сильнее.
В гидрованне они сидели в соседних ваннах, разделённые лишь бортиком. Горячая вода бурлила, окутывая тело пузырьками, и Сергей заметил, как Лена опустилась глубже, прикрыв глаза. Её кожа порозовела, на лбу выступила испарина. Он видел её лицо — умиротворённое, но с тенью вчерашней страсти. Ему казалось, что даже вода вокруг неё пахнет иначе — чуть мускусно, чуть пряно. Он вспомнил, как из этого тела только что вытекала сперма, и по его позвоночнику пробежала дрожь.
После гидрованны был короткий сеанс в соляной комнате. Полумрак, мерцающие лампы, соляные глыбы на стенах. Они легли на соседние шезлонги. Лена протянула руку и коснулась его пальцев. Сергей сжал их и закрыл глаза. Тишина давила на уши, и в этой тишине в голове снова всплыли картины: два члена внутри неё, её крик, её улыбка, когда она сказала: «Я наконец-то дома». Он посмотрел на неё — она дышала ровно, ресницы чуть подрагивали. В этом расслабленном лице было что-то новое, какая-то внутренняя сила. Она стала женщиной, познавшей свою власть.
Когда они вышли на свежий воздух, Лена, казалось, чувствовала его состояние. Она взяла его под руку и прижалась плечом, и Сергей ощутил, как от неё исходит тепло. Мимо прошёл ещё один мужчина — высокий, в спортивном костюме, — и задержал взгляд на её лице, затем на груди, и пошёл дальше. Сергей готов был поклясться, что на его губах мелькнула усмешка. «Все знают, — пронеслось у него в голове. — Они смотрят на неё и видят, что она трахалась с африканцами. Они смотрят на меня и видят рогоносца. И я... мне это нравится». От этой мысли к паху прилила кровь, и он почувствовал, как его член упирается в ширинку. Он не пытался скрыть. Он шагал рядом с женой, гордый и униженный одновременно, и с каждым шагом возбуждение росло.
После массажа Лена подошла к нему, когда они остались вдвоём в небольшом холле с панорамным окном. Она положила ладонь ему на грудь, посмотрела снизу вверх — тем самым новым, влажным взглядом, — и тихо спросила:
— О чем ты думал? — она коснулась его руки, и в этом прикосновении были одновременно нежность и новое, властное любопытство женщины, знающей себе цену.
— О тебе. О том, что было. И о них.
— О тех мужчинах? Которые на нас смотрели?
— Да. Их было много. Они все пялились на тебя. И я... я не мог перестать думать об этом.
Лена чуть склонила голову, в её глазах блеснул огонёк. Она молчала, давая ему выговориться. Сергей сглотнул и продолжил — тише, почти шёпотом, словно признаваясь в чём-то постыдном:
— Тот, за соседним столиком... грузный, в льняной рубашке. Он смотрел на твои плечи, на шею. Я видел, как он представлял... я прямо чувствовал, что он мысленно раздевает тебя. И я вдруг представил, как он наклоняет тебя над столом, задирает это платье и входит сзади. Грубо, без прелюдий. А его жена сидит рядом и делает вид, что ничего не происходит. Я видел это так ясно... твои пальцы впиваются в скатерть, чашка с кофе дрожит, а он держит тебя за бёдра и трахает, глядя мне прямо в глаза. И ты стонешь — не так, как вчера, а по-другому, тише, но
Изнасиловал... жену