лег на кровать, глядя в потолок. Сон не шел. Мысли снова уносили его в соседний дом, к столу с закусками, к Марине, сидящей напротив.
— Эх, Степан, — прошептал он сам себе. — Старый ты дурак.
Он перевернулся на бок, пытаясь уснуть, но перед глазами всё стоял образ молодой женщины. Её улыбка, хоть и редкая, её голос, её движения — она была прекрасна в своей отстраненности, будто мраморная статуя, ожившая и гуляющая по земле.
Степан понял, что теперь каждое утро будет начинаться с мысли о ней. И каждое утро он будет искать повод, чтобы снова увидеть её. Даже если это просто взгляд через забор или случайная встреча у колодца. Он знал, что это неправильно, что Антон — хороший парень, что он помогал им, но желание пересиливало разум. Он хотел её. Хотел так, как не хотел ни одну женщину за последние годы. И это желание жгло его изнутри, не давая покоя.
Ночь тянулась бесконечно. За окнами ухали птицы, где-то далеко лаяла собака, а Степан всё лежал с открытыми глазами, вспоминая каждый миг, проведённый в соседнем доме.
— Утром зайду. Скажу, что принёс варенья или ещё чего, — решил он. — Повод всегда найдётся.
И с этой мыслью он наконец начал проваливаться в сон. Сны были липкими и горячими — в них Марина улыбалась ему, её руки касались его плеч, и он чувствовал, что готов на всё, лишь бы это не заканчивалось.
Но утро принесло новые заботы. Степан проснулся с тяжелой головой — самогон, хоть и хороший, не прощал излишеств. Он умылся холодной водой, заварил крепкий чай и вышел на крыльцо. День обещал быть жарким. Он посмотрел в сторону соседского дома — там уже поднимался дымок из трубы, значит, Антон рано встал и топил печь.
— Молодые, энергичные, — пробормотал Степан, потягиваясь. — Ну что ж, надо тоже заняться делами.
Он надел рабочую рубашку, взял пилу и пошел чинить забор. Работа помогала отвлечься, но мысли всё равно возвращались к Марине. Он пилил, стучал молотком, прибивая доски, и всё ждал, когда же она выйдет во двор.
И она вышла. Около десяти утра, в белом сарафане, с корзинкой в руках. Она направилась к кустам малины, росшим вдоль забора. Степан притворился, что увлечен работой, но краем глаза внимательно следил за каждым её движением. Она наклонялась, срывая ягоды, и сарафан приподнимался, открывая вид на стройные ноги.
Сердце билось чаще. Степан отложил молоток и подошёл к забору.
— Доброе утро, Марина! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал приветливо.
Она обернулась, и на её губах заиграла легкая улыбка.
— Доброе утро, Степан Васильевич. Вижу, вы уже за работой.
— Да вот, забор решил подправить, — сказал он, поглаживая свежеприбитую доску. — А вы малину собираете?
— Да, на варенье. У вас, кстати, малина не растёт? — спросила она.
— Растёт, как же, — ответил он. — И клубника есть. Я сейчас принесу, угощу.
Он поспешил к своему огороду, набрал полную миску свежей клубники и вернулся к забору.
— Спасибо, — она взяла ягоду, попробовала. — Очень сладкая.
— У меня земля хорошая, — расплылся в улыбке Степан. — Вы как, хорошо спали?
— Спасибо, нормально, — ответила она, но в голосе снова послышалась усталость.
— А Антон где? — спросил он, хотя его мало интересовал молодой человек.
— С утра на рыбалку ушёл. Говорит, уха будет.
— Ну, для ухи лучше с вечера ловить, — авторитетно заявил Степан.
— Наверное, — она улыбнулась и уже хотела уйти, но Степан остановил её.
— Марина, слушайте, если вам помощь нужна по дому, я помогу. Там
Аня остается одна (из цикла ?Хижина дяди Яши?).