её, легко перекинул через плечо и понёс обратно в спальню, туда, где кровать ещё хранила родной запах их страстной ночи. Марина смеялась, сбивая ноги о косяк, и чувствовала, что никогда раньше не была так счастлива.
Заречье оставалось прежним: мрачным, холодным и молчаливым. Но в одном из домов, за заколоченными окнами, теперь звенел смех и сменялся стонами. Одиночество, которое годами выедало души двух людей, сгорело в огне первобытной страсти, оставив после себя только чистую, неразбавленную радость. И что-то ещё — предчувствие того, что жизнь в этой глуши только начинается.
В застенках гестапо