спальнями и лестница. Хозяева вернулись поздно вечером, так что, возможно, вы кого-то увидите. Будьте вежливы, но без подобострастия.
Оксана кивнула, переоделась в униформу и принялась за дело. Она как раз натирала перила лестницы, когда услышала шаги наверху. Лёгкие, уверенные — кто-то спускался. Она подняла голову и замерла.
По лестнице, перепрыгивая через ступеньку, спускался Костя.
В домашних серых штанах и белой футболке, взлохмаченный после сна, он выглядел совершенно по-домашнему. Но глаза его — тёмные, цепкие — сразу впились в неё. Оксана почувствовала, как щёки наливаются румянцем. Забытое ощущение смущения вернулось с удвоенной силой.
— О! — Костя остановился на середине лестницы, изобразив на лице искреннее удивление. — Оксана? Вот так встреча! Что вы здесь делаете?
Она выпрямилась, сжимая в руке тряпку. Рабочая форма вдруг показалась ей ужасно неудобной, а собственный пучок — слишком строгим.
— Здравствуйте, Костя, — она старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Я... я здесь работаю. Со вчерашнего дня.
— Да ладно! — Костя всплеснул руками с той же наигранной непосредственностью, что и на стадионе. — Моя новая горничная — мама Никитоса? Обалдеть! Мир тесен! А я-то думаю, что за красавица натирает перила...
Он спустился ещё на пару ступеней и остановился прямо перед ней. Теперь они стояли почти вровень — он на ступеньку выше, она на площадке.
— Костя, я...
— Подождите, — он поднял руку, обрывая её. На лице его появилась та самая властная улыбка, с которой он привык раздавать указания на поле. — Знаете, Оксана, раз уж мы теперь работаем вместе, нужно кое-что прояснить. На работе, — он выделил это слово, — неплохо было бы соблюдать субординацию. Для вас я не Костя.
Оксана опешила. Она ожидала чего угодно — комплиментов, расспросов о Никите, даже очередной порции лести, — но не этого.
— Простите? — переспросила она, хлопая ресницами.
— Константин Алексеевич, — отчеканил он, глядя ей прямо в глаза. — Так будет правильно. Вы — сотрудница, я — сын владельца дома. Сами понимаете.
Оксана почувствовала, как внутри что-то закипает — то ли возмущение, то ли растерянность. Сын владельца. Девятнадцатилетний мальчишка требует, чтобы она, взрослая женщина, называла его по отчеству. Но... правила есть правила. Она сама хотела, чтобы всё было по-деловому.
— Хорошо, Константин Алексеевич, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я всё поняла.
Костя расплылся в довольной улыбке.
— Вот и отлично. Я очень рад, что у нас в доме будет работать не чужой человек. Приятно, когда рядом знакомые лица. — Он шагнул к ней, сокращая расстояние до неприличного минимума. — Особенно такие красивые.
И прежде чем Оксана успела что-либо сообразить, он положил руку ей на талию. Ладонь легла уверенно, по-хозяйски, чуть выше бедра. Оксана вздрогнула от неожиданности, застыв с приоткрытым ртом. А его рука тем временем медленно, почти лениво скользнула ниже — туда, где форменное платье обтягивало крутой изгиб ягодицы. Пальцы сжались, сильно и откровенно, на мгновение впившись в упругую плоть.
Оксана ахнула. Кровь прилила к лицу так стремительно, что в ушах зазвенело. Она стояла, вцепившись в тряпку и перила, не в силах вымолвить ни слова. Всё произошло слишком быстро, слишком нагло, слишком... неожиданно.
А Костя, будто ничего не случилось, отпустил её и шагнул на лестницу. Уже поднимаясь, он обернулся и бросил через плечо:
— До встречи, Оксана. Хорошего рабочего дня.
Его шаги затихли наверху. Хлопнула дверь.
Оксана осталась стоять на площадке, красная как маков цвет, глядя ему вслед. В голове был полный сумбур. «Что это сейчас было? Он... он... да как он посмел?» Сердце колотилось где-то у горла, ладони стали влажными.
Приключение мистера Хера-Тота