Он как раз развернулся, чтобы дать пас, но замер, будто налетел на невидимую стену. Мяч отскочил от его ноги и укатился в аут. Жара, крики на поле, смех товарищей — всё это в один миг перестало существовать. У кромки поля стояла женщина, и при виде нее у Кости пересохло во рту. Это была не просто «мамаша Никиты», о которой он что-то краем уха слышал. Это была МИЛФА. Идеальная, сочная, зрелая самка — та категория женщин, от которых у него всегда сносило крышу. Он оценивающе, жадно прошелся взглядом по ее фигуре: задержался на груди (невелика, но какая ладная, острая, без намёка на обвислость), скользнул вниз, туда, где сарафан обтягивал крутое бедро, и сглотнул. Попка. Вот что было ее главным оружием — этот тугой, аппетитный зад, который так и хотелось сжать обеими руками, притянуть к себе, впиться пальцами в податливую плоть.
— Э, капитан, ты уснул? — крикнул кто-то с поля.
Костя встряхнулся, хищно улыбнулся и, не сводя глаз с женщины, медленно наклонился за мячом. Мысли в его голове уже понеслись вскачь. Никита. Этот рохля, у которого даже мяч отобрать — дело пары секунд, живет с ТАКОЙ мамой. Интересно, а где папаша? Какая разница. Костя привык получать лучшее, и теперь перед ним стояла новая, невероятно соблазнительная цель.
Никита, заметив мать у кромки поля, трусцой подбежал к ней. Лицо его раскраснелось от бега, мокрая чёлка прилипла ко лбу. Он тяжело дышал и сразу потянулся за бутылкой.
— Спасибо, мам, — выдохнул он, откручивая крышку и жадно глотая прохладную воду.
Оксана улыбнулась, наблюдая, как сын пьёт, запрокинув голову. Капли стекали по его подбородку, падали на пропотевшую футболку. Она хотела уже спросить, как проходит тренировка, но не успела — за спиной Никиты, словно материализовавшись из раскалённого марева, возник Костя.
Капитан подошёл уверенной, чуть вальяжной походкой, поигрывая мячом под подошвой бутсы. На губах играла та самая наглая улыбка.
— Никитос, — протянул он, останавливаясь рядом, но глядя исключительно на Оксану. Его тёмные глаза цепко, оценивающе скользили по её фигуре. — А ты чего это прячешь такую красавицу? Представь меня скорее.
Никита, ещё не успевший отдышаться, нахмурился. Ему не понравился ни тон Кости, ни то, как он буквально пожирал глазами его мать. Но перечить капитану он не привык.
— Это моя мама, Оксана, — сказал он сдержанно, делая ударение на слове «мама».
Костя театрально округлил глаза и отступил на полшага назад, изображая искреннее изумление.
— Да ладно! — воскликнул он, картинно прижимая ладонь к груди. — Мама? Никитос, ты гонишь. Я был уверен, что это твоя сестра... Или подружка. Ну не может такая молодая и красивая женщина быть чьей-то мамой. Тем более твоей.
Он перевёл взгляд на Оксану, и его голос стал ниже, интимнее:
— Оксана... Очень приятно. Я Костя, капитан. Извините, что так налетел, но вы правда выглядите максимум на двадцать пять. Никита, наверное, за вами в детстве мальчишки табунами бегали. Да и сейчас, подозреваю, бегают.
Оксана невольно улыбнулась. Она прекрасно понимала, что этот наглый мальчишка ей льстит, но комплимент всё равно достиг цели — в её положении, когда вокруг одни проблемы и бесконечный поиск работы, услышать что-то приятное было почти забытой роскошью. Она чуть поправила выбившуюся прядь волос, и на её щеках проступил едва заметный румянец.
— Спасибо, Костя, — ответила она спокойно. — Никита много о вас рассказывал. Вы, говорят, лучший нападающий в команде.
— Правда? — Костя усмехнулся, бросив короткий взгляд на Никиту, в котором читалось: «Не знал, что ты умеешь говорить обо
Со школьным другом