ладонью между лопаток. — Раком становись. Я давно об этом мечтаю, считай, с самого утра, как ты в купальнике своём вышла.
Я залезла на одеяло на четвереньки, прогнулась, упёрлась локтями. О презервативе, ясное дело, никто и не заикнулся — да я и сама уже забыла, как это слово пишется. Антон пристроился сзади, ухватил меня за бёдра жёсткими ладонями, развёл коленом мне ноги пошире и одним длинным, наглым движением вогнал в меня свой длинный хуй до упора. Я охнула в одеяло — после Руслановой толщины он шёл легко, гладко, но доставал глубоко, упирался куда надо.
— О-ох, бля-я, — выдохнул он сквозь зубы, замерев на секунду. — Горячая, мокрая... с ума сойти.
— Не болтай, — простонала я, прогибаясь сильнее и подаваясь задом ему навстречу. — Выеби меня уже.
И он стал ебать. Без всякой деликатности, по-молодому — задал сразу частый, жёсткий темп, вколачивался по самые яйца, шлёпая бёдрами по моей заднице так, что весь диван заходил ходуном и пружины заныли в голос. Я уткнулась лицом в одеяло, вцепилась в него пальцами и застонала в полную силу — благо тут не наш район, орать можно было хоть на весь огород, ни одна живая душа на километры.
Саня ждать своей очереди не стал. Обошёл диван, встал у изголовья и сунул мне в лицо свой кривой ствол.
— А рот чё, простаивает? — он ухватил меня ладонью под подбородок, приподнял мне голову. — Открывай, Ир, не стесняйся, ты ж любишь сосать.
Я открыла. Он толкнулся между губ сразу глубоко, придерживая меня за затылок широкой ладонью, и стал двигать бёдрами навстречу, пытаясь засадить как можно дальше. Изгиб его члена упирался мне в нёбо, в горло, я давилась, хрипела, из глаз потекло, слюна нитями повисла, закапала на одеяло. И вот так меня и распяли с двух концов: спереди — толстый кривой Санин, сзади — длинный Антонов, и оба не церемонились ни грамма. Я только мычала, мотаясь между ними, как тряпичная кукла, и где-то в дальнем, ещё трезвом уголке башки лениво щёлкнуло: ну вот, Ира, доигралась в свидание мечты. И, что характерно, ни капли не жалко.
— Ух блять, — хрипел Саня сверху, глядя на кореша поверх моей макушки. — Антоха, ты глянь, как заглатывает. Не девка, а мечта.
— Да я чувствую, не слепой, — выдохнул Антон, не сбавляя, и шлёпнул меня по заднице так, что я взвизгнула прямо на его члене.
Стоять долго Саня не выдюжил — ноги-спички затекли, он переступил, поморщился.
— Всё, ну её, стоя несподручно, — буркнул он и завалился полубоком на диван рядом, подсунув под голову валик от дивана, член задрав кверху. — Иди-ка сюда, пососи так.
Я перегнулась к нему, не выпуская из себя Антона сзади, и взялась за дело с другого угла. Сперва спустилась к его тяжёлым, поджавшимся яйцам — облизала их, обвела языком каждое, втянула одно в рот, покатала, чувствуя на языке солоноватую, чуть терпкую кожу. Саня застонал, заёрзал, ухватил свой ствол в кулак и принялся постукивать им меня по щеке, по губам, по лбу — лениво, по-хозяйски, ухмыляясь во весь щербатый рот.
— Во, по ебальничку, по ебальничку, — гыгыкал он, явно наслаждаясь. — Красота-то какая. Антоха, снимать надо было на телефон, бля, никто ж не поверит.
— Только попробуй, — рыкнула я, отрываясь от его яиц, и тут же снова заглотила член, чтоб заткнуть. Антон сзади поддал особенно резко, и я застонала уже в Санин ствол.
Долго мучить его не пришлось. Я снова насадилась ртом, заработала рукой по мокрому, скользкому
Глупышка