Мы ужинали, а потом играли друг с другом в игры или смотрели дурацкие фильмы по телевизору. Когда вышел первый фильм "Акулий торнадо", мы посмотрели его вместе и чуть не умерли со смеху.
Грант изо всех сил старался сохранить притворство. Он смеялся, шутил и обнимал наших дочерей, как всегда. Он тоже смеялся и шутил со мной. Не думаю, что кто-то из девочек заметил, что он почти никогда не прикасался ко мне.
Грант так хорошо умел флиртовать или притворяться, что флиртует со мной, что дети действительно не замечали разницы. Я лично разобралась с парой проблем, на которые никто другой не обращал внимания. Одна из них была, когда Роуз заметила, что ее отец сидит между ними и еще не обнял меня. Грант чуть не убил меня своим ответом.
— Я должен держаться подальше от вашей мамы, чтобы не начинать прямо здесь, перед вами, девочки, - сказал он. - Но как только мы отправимся спать, завтра она будет забавно ходить.
Как только он это сказал, я так намокла, что с моих трусиков потекло. Мне пришлось поджать ноги, и обе мои дочери заметили это. В этом была еще одна проблема. Я так сильно хотела Гранта, что это было почти болезненно. Он также взял за правило подчеркивать то, что ему во мне нравилось или к чему он привык. Однажды он рассказал о том, какими красивыми были мои глаза, когда мы увидели по телевизору одну из актрис, у которой были глаза такого же цвета.
— У вашей мамы глаза такого же оттенка, но они больше и красивее, - сказал он.
— Хорошо, что тебе нравятся мамины глаза, - съязвила Лилли. - Потому что она начинает немного полнеть. Может, ей стоит снова начать бегать с тобой, папа?
Это заставило меня осознать, что я откладывала поход в клинику почти до такой степени, что было уже слишком поздно. Я записалась на прием на следующий день. Это было самое трудное, что я когда-либо делала. Я чувствовала себя ужасно, и на то были все причины. Мне была ненавистна мысль об аборте. Однако мысль о том, что мой брак может распасться, была еще ужаснее. Грант был лучшим отцом, которого я знала, но шансы на то, что он примет ребенка от другого мужчины, в дополнение ко всему, что я уже сделала с ним, были равны нулю. На самом деле, я была уверена, что это разрушит тот хрупкий баланс, который мы начали выстраивать.
Если католики правы, и я отправлюсь в ад за то, что сделала, это произойдет только после моей смерти. Пока я была жива, а Грант был нужен мне больше, чем еще один ребенок.
Процедура была болезненной, но чувство вины было сильнее. Я плакала все время, пока они заставляли меня оставаться в клинике, пока не убедились, что со мной все в порядке. Врач умолял меня позвонить кому-нибудь, чтобы отвезти меня домой. Он был уверен, что нагрузка на мой организм из-за того, что я пережила, была слишком велика, чтобы я могла отправиться в путь. Он дал мне кучу инструкций о том, что делать и чего не делать в течение следующих нескольких дней.
Я рассмеялась, когда он сказал мне, что в ближайшие несколько недель у меня не будет секса. - Доктор, если бы мой муж хотел меня, то он мог бы заняться мной прямо сейчас, - рассмеялась я. Но моя шутка была рассчитана не на него.
С течением времени я чувствовала себя все слабее и слабее. Я едва добралась до дома. А потом мне пришлось сидеть на
Цена настоящего