Ему очень нравилась идея оплодотворить меня. Было так весело играть в ролевые игры. Просто этому не суждено было сбыться.
«Что случилось, мама?» — спросил Джеймс. Он протянул руку, схватил меня за бедра и развернул. Он прижал меня к стене в коридоре. Из-под стен доносилось эхо телепередачи, которую смотрела Дженни. Джеймс любил рисковать.
Иногда мне приходила в голову мысль, что он хотел, чтобы Дженни нас застала. Я пыталась его остановить, но риск делал секс ещё более страстным.
Я вздрогнула, когда его рука скользнула мне под юбку. «А? О чём ты хотела „поговорить“, мамочка? О своей горячей, влажной, развратной пизде?»
Его рука скользнула выше по моему бедру, лаская мою кожу. Меня пронзила волна жара. Мои соски затвердели. Моя вагина сжалась. Мои бедра двигались из стороны в сторону. Я застонала, когда он дотянулся до моих трусиков и начал тереться о них.
«Нет», — выдохнула я, схватив его за запястье и пытаясь оттолкнуть. Он был сильным и нетерпеливым. «Я… беременна».
Джеймс моргнул. Его рука замерла. «Что? Серьезно?»
Я кивнула головой, глядя в его голубые глаза. В них читалось потрясение. «У меня неделя задержка месячных. Уровень ХГЧ повышен. Ты... меня оплодотворил».
«Чёрт», — простонал Джеймс, снова поглаживая мои трусики. — «Я думал, у тебя имплант».
Я рассеянно провела рукой по руке, ощущая под кожей металлический имплантат Nexplanon. Он должен был прослужить еще два года. «Ничто не гарантирует сто процентов».
«Ммм, значит, я тебя обрюхатил?», — усмехнулся он с такой гордостью в голосе.
«Да», — простонала я, когда он снова потер мои трусики, прижимая ткань к моим половым губам.
«Мы должны сказать Дженни».
«Нет!» — прошипела я. «Мне нужно подумать. Разобраться в этом. Она собирается…»
«Называть тебя шлюхой?» — закончил Джеймс. «Общаться с тобой так же, как ты обращалась с ней?»
Я вздрогнула от его резких слов. Мне не нравилось, как я реагировала, когда находилась рядом с Дженни. Я не понимала почему. Просто в моей дочери было что-то такое, что делало меня такой язвительной. Особенно когда я видела её рядом с Джеймсом. Может быть, я... боялась, что он сочтёт её сексуальнее меня. Она была моложе, её тело было свежим и невинным. Мужчинам нравились молодые, свежие женщины.
И я открыла Джеймсу глаза на инцест. Если бы его сестра предложила, а судя по тому, как она себя вела, мне иногда казалось, что это так, он бы согласился и не нуждался бы во мне. Я не могла потерять своего сына. Я так сильно его любила.
А Дженни была заведомой разрушительницей семей. Она лгала об отце моего внука не просто так. Чтобы защитить его. Он должен был быть женат. И это должен был быть учитель в её школе. Я знал, что она занимается сексом. Время от времени я находила её трусики, всё ещё испачканные спермой, словно она выставляла это напоказ, швыряла мне это в лицо.
Маленькая шлюха.
«Мы должны ей кое-что сказать», — сказал Джеймс. «Я скажу правду. Давайте спустимся вниз и скажем ей, что я…»
«Нет!» — прошипела я, сердце бешено колотилось. «То, что мы делаем, незаконно, Джеймс. И ты несовершеннолетний. Я буду сексуальным хищником. Она расскажет в полицию. Мне просто нужно... сказать, что я познакомилась с парнем».
«Соврёшь? Тогда она тоже подумает, что ты разлучила мою семью».
«Ну, она врёт насчёт своего любовника!» — прошипела я, сжимая кулаки. «По крайней мере, мой не женат».
Джеймс вздохнул, что-то пробормотав себе под нос.
«Что?» — спросил я.
«Ничего». Он отстранился от меня. «Всё это просто ужасно. Я не хочу, чтобы так было. Я хочу, чтобы у нас была любящая семья».
Как правильно делать ремонт